Книга Фрейлина. Путь домой, страница 203 – Тамара Шатохина

Разный возраст и общественное положение значения не имеют… не мог наш Фредерик оставить равнодушной ни одну женщину, у которой есть глаза. Даже я дрогнула в какой-то момент.

Перекрестив меня на дорожку и обнимая потом, мама шепнула:

— Не жалеешь? Успокой меня немедленно.

Я мотнула головой, глядя, как Сергей пихает в карету Димку. Тот дрыгал ногами, хохотал и цеплялся за мужскую шею — не хотел уходить с рук.

— Пора прививать манеры князю, — озабочено покачала головой родительница.

— Обязательно, мамочка, — расцеловала я ее.

— Ну, с Богом! — перекрестила она нас, а заодно кареты, поклажу и лошадей.

Принимая руку мужа и садясь в экипаж, я оглянулась — они стояли вдвоем с Тушиным, смотрели… я помахала рукой и перекрестила их в свою очередь.

Нет. Я не жалела…

До этого жила неправильно — фиктивный брак, любовник… и совесть не мучала. Но на ус она себе похоже мотала.

Сейчас же мои настройки постепенно приходили в норму, отсюда и легкость, с которой было принято решение, и внутренняя свобода, и приятное ощущение правильности происходящего. Как-то незаметно ко мне вернулась привычная ироничность и теперь на спорную ситуацию, к примеру, да и просто на жизнь я смотрела с легким юмором — попав в более-менее подходящие условия, разрешала себе быть собой. Стервозность бы только не вернулась.

Нет, все у меня прекрасно… было бы, вот только — Костя. Я запрещала себе думать, старалась забыть. Не получалось.

Целых два года прошло…

Но даже то, как резко закончилось у нас с ним… теперь я понимала, что и это к лучшему — он не оставил мне иллюзий, отпустил полностью и сразу. Не рубил хвост по частям, как собиралась делать я, а по-мужски решительно отсек. Принял волевое решение, хотя не думаю, что далось оно легко. А получи я тогда письмо с сожалениями и очередным заверением в верности? Представить страшно, а на фоне дурного водевиля с принудительным замужеством, так и вообще бы... А сейчас совесть моя чиста, я никому не должна. Особенно императору. А если должна — прощаю, как говорится.

Подорожную грамоту Тушин нам организовал, и теперь можно было останавливаться на почтовых станциях, здесь было чище и условия лучше, чем в придорожных гостевых домах.

Без понятия — о приемах соблазнения прозвучало только для меня или было озвучено и для зятя тоже? Но я была предупреждена, все видела и замечала, и в один из вечеров решила чуть снизить градус соблазнения. Самого действенного, как оказалось — через неустанную заботу.

— Пожалуйста, Сережа… вы имеете полное право на несовершенство — быть уставшим, занятым, замкнутым, не всегда в настроении. И уделять больше времени своему отдыху.

— В самом деле? — широко улыбался мой муж: — позволяете иногда отдохнуть от себя, Таисия Алексеевна? Когда… when I got struck by lightningя… когда я от души наслаждаюсь тем, о чем даже мечтать не смел? Заботиться о вас радость для меня. Но когда-нибудь… и никуда от этого не деться — я буду и уставшим, и замкнутым, и невеселым. Но, чтобы требовать такого? Cruel, Madame… — склонился он к моему лицу, обдавая щеку теплым дыханием.

— Да прямо-таки… "жестоко", — переждав мурашки, поползшие по шее, поддержала я треп. А чисто французское выражение — получить удар молнии, означало влюбиться внезапно. Может и правда у него сейчас такое состояние души, что открылось второе дыхание. Фредерик писал о том же.