Книга Фрейлина. Путь домой, страница 192 – Тамара Шатохина

И не объяснишь маме, что вопрос не в том — надо оно мне или не надо. Все проще и категоричнее — мне просто нельзя туда. И я подняла эти чертовы латы! И просто наслаждаюсь этим временем, пока оно еще есть. И не чувствую я за собой вины! Переживет, заслужил — ушел тогда, не оглянувшись. А я стояла, как дура, в спину ему глядела!

И если бы сама не создала нечаянно эту ситуацию, заглянув к его родителям, фиг бы он и сейчас здесь был.

И не месть это — зачем? Просто.

— Таисия, я старше и могу дать тебе совет, могу помочь принять решение. Давай все степенно обсудим, время у нас еще есть.

И, опять же — все правильно она говорит. Кто знает, что за новость привезет в этот раз Тушин? Может распоряжение «на ковер», а может сразу — под венец неизвестно с кем.

— Сергей служит в Севастополе, а мне нельзя туда, даже если бы решилась. Там Константин Николаевич, а он когда-то имел чувства ко мне и как поведет себя… как я поведу — один Бог знает. Или черт скорее… а еще один заход мне уже не простят. Я сама себе не прощу. Сергей не заслужил всего этого — прошлого моего, тайн этих… даже то, что я не вдова, хотя вины моей тут нет. Дай мне жить эти дни, мама, как я хочу! Мне хорошо, сейчас я почти счастлива… куцо, неправильно счастлива — для себя. Но чуточку еще, капельку — давай я побуду?

— Хорошо, — встала маменька, поправляя на себе русский наряд с шелковой душегреей: — Пускай само все идет… тогда и думать станем.

— А вот это правильно, это уже… — бодрая фраза застряла у меня в глотке, так она взглянула — пригвоздила.

Ну как так — улыбалась я растерянно, глядя на уже прикрытую за ней дверь. Я младше всего на шесть лет, а стою тут по стойке «смирно». И роли наши «мама-дочь», ну вот прям — железно! Ума у меня меньше или опыта?

Что, в принципе одно и то же, если речь о жизни, а не о понтах.

Сергей не запасся русским костюмом и был одет в темные штаны и рубашку — белую, форменную. Образ неофициальный, проще некуда, а чувство вдруг такое... неожиданно с сексуальным подтекстом — верх уже сня-ял… Я больная? Теперьтуда стану смотреть? Вежливо улыбнувшись ему, я отвернулась. И правда лучше придержать коней.

В начале июля ночи на Псковщине уже достаточно тёмные, хотя это период летнего солнцестояния, когда продолжительность светового дня максимальна — почти восемнадцать часов. Остальные шесть — все-таки ночь. Короткая, она падает резко, сумерки коротки, но очень красивы. С закатами в облаках и синим бархатом неба потом.

Мама дала отмашку зажигать купальские костры, а сама просто отошла на край луга и села там на огромное бревно. На мягкую подушечку, что подложил ей Тимоша. Мы — Миша, Сергей и я сделали то же самое следом за ней. Тимошка появился на барском дворе этой зимой — мать умерла, а с мачехой ему не повезло. И в один из дней отчаянный шустрый мальчишка кинулся за защитой к барыне. Та решила вопрос проще некуда — взяла пацана к себе.

Чем темнее становилось, тем ярче горели костры. Вначале трещали, потом пламя мощно загудело. До нас доносились веселые выкрики, смех. И если на той стороне — в лесу какая-нибудь пронырливая и наглая зверина типа лисы, ласки или хорька смотрела сейчас на шумных людей, то она видела и световые дорожки от костров на темной воде. Как плыли к озерному истоку девичьи венки с зажженными свечами. Как стихло на время на берегу — наблюдали за ними все, а сами хозяйки — затаив дыхание. Потом замельтешили в зоне сумрака белые пятна мужских и рукава светлых женских рубах… пары стали прыгать через чуть опустившийся к этому времени огонь. И прыгали по траве длинные тени, далеко разносились девичьи визги.