Книга Фрейлина. Путь домой, страница 15 – Тамара Шатохина

И он прав — бессмысленно втягивать меня во что-то там… что-то там объяснять. У нас слишком мало времени, а действительно помочь я могу только одним — дать ему желанную передышку. Помочь отойти душой от предыдущих потрясений или даже просто неприятностей, разрешить забыться возле себя ненадолго.

— Костя! — позвала я, — ты расстроен? Я очень люблю тебя… все будет хорошо, слышишь?

Он замедлился… остановился и стал оборачиваться ко мне. Но я обняла его за пояс со спины и прислонилась к ней щекой.

— Просто попроси его молчать о нас. И все будет хорошо?

— Ты не грязная тайна, Таис, хотя может казаться — я вожделею тебя и только… речь о твоей безопасности, — все-таки развернулся он ко мне и, уронив альпеншток, обнял правой рукой, потянувшись к губам: — Долго же ждал от тебя этих слов…

Еще через два дня он уехал, и я сразу засобиралась обратно в Штутгарт. В хлопотах сборов отошли на второй план переживания по поводу очередного расставания. А еще я выспалась наконец.

Не знаю, как в психологическом плане, но физически Костя не отдохнул. Расставались два измотанных донельзя человека — похудевшие, с темными кругами под глазами и воспаленными от недосыпа глазами. Всю эту неделю на сон у нас уходило хорошо, если часа три в сутки.

Позволить себе оторваться в постели днем было уже невозможно — включился ум, а с ним и все взаимосвязанное.

И отказаться от ночных встреч было нельзя. Накрученные за день ожиданием — взгляды, слова, касания… ночью мы будто с ума сходили, отдаваясь тому, что оказалось сильнее нас. Та самая непреодолимая химия, когда привыкания к ее проискам еще не наступило… тот самый набор виноватых гормонов — они уверенно брали свое.

Пробравшись ко мне около полуночи, незадолго до рассвета Костя уходил, а меня вырубало сразу, стоило коснуться подушки и только необходимость покормить ребенка заставляла потом от нее оторваться. А утром опять приходил он и терять хоть минуту на что-то еще — тот же сон, казалось немыслимым кощунством — их у нас оставалось все меньше.

Обедал и ужинал Костя где-то в городе, но завтракал у нас — Эльза по моей просьбе стала готовить сытный завтрак, и чтобы много его.

— Как ты относишься к немецкой кухне? — вежливо поинтересовалась я еще вначале, после первой нашей ночи.

— Говорят, она дурна, но я не согласен — проста скорее и не изобилует соусами. Прекрасно отношусь… как и к любой еде, главное предназначение которой — насыщать, — отвечал он, глядя мне в глаза, что, казалось бы, и нормально при разговоре.

Но я, как оголодавшая чокнутая нимфоманка, слышала совсем другое. Непроизвольно вычленяя из контекста отдельные слова, видела в них намек... Краснела, как дура и прятала взгляд. Несмело взглянув опять, видела потемневшие мужские глаза с расширенным зрачком, сдерживаемое дыхание, стиснутые в кулак пальцы… Низ живота наливался теплой тяжестью, дыхание сбивалось, я комкала салфетку, глядя беспомощно…

— Ты мало ешь. Уже сыт… или может?.. — срывался голос.

— Никогда не буду сыт… до конца. С тобой это невозможно, — еще усугублял этот засранец…

Нас спасли приличия.

Нам нужны были эти дурацкие нормы, пускай и соблюдаемые им в силу воспитания и на уровне искусственно привитых инстинктов. Просто чтобы выжить нужны были. Не существуй этих ограничений в его голове (я их не видела), и мы довели бы друг друга до полного истощения.