Онлайн книга «Фрейлина. Выбор»
|
И вот тут меня одолели те самые смутные сомнения… Это запросто могло затянуться и надолго. Поэтому я предложила посильную помощь на первых порах, материальную естественно, намереваясь привлечь к этому делу Ольгу. Мандт диагностировал у Александры Федоровны чахотку. И это я знала, что диагноз ошибочен, Ольга же в этом случае оставалась лицом заинтересованным. В конце визита я вручила профессору несколько медицинских масок, сшитых заранее — страшно было потерять этот мозг, эту личность. — Возможно, предположения Пирогова ложны, но, если нет… лучше перестараться в своих опасениях. Работайте в перчатках, материал забирайте прокипяченным инструментом и опять кипятите его после всего… Эксперимент должен быть чистым, а вы, профессор, таким образом защищены от миазмов, если они существуют. Контактируйте с больными исключительно в маске — ее следует потом хотя бы раз в день кипятить. А мы с Ее королевским высочеством сошьем вам специальную медицинскую одежду, и хорошо бы она стала нормой, чтобы не нести на себе в больницы дополнительную грязь и наоборот — не приносить в свой дом заразу из больниц. Странное, болезненное выражение, внезапно нарисовавшееся на лице врача заставило меня замолчать и обеспокоенно присмотреться. — Профессор?.. — Вероятно, мне следует сказать об этом, подтвердив тем самым серьезность своих намерений относительно изучения вопроса о существовании миазмов. — Или же пускай — микробов, — радостно подхватила я, — раз уж их мир виден исключительно при помощи микроскопа и размер можно считать микроскопическим. Микробы… дабы не следовать учению того же Пирогова дословно. Возможно, я отвлекла Вундерлиха этими словами, потому что лицо его чуть просветлело, морщинки на высоком лбу разгладились. Слабо улыбнувшись, он кивнул: — Благодарю вас. Хотя говорить о названиях еще рано… но я все больше проникаюсь мыслью о справедливости ваших предположений, frau Hohenlohe-Ingelfingen. Ведь уже много лет терзаюсь своей виной, не имея ей разумного объяснения. Ваши слова предполагают его — это я принес заразу в свой дом. Двое дочерей… жена… — Принесли нечаянно, по незнанию! — кажется, что сжалось у меня от жалости сердце. — Безусловно, но все очень похоже на то. И теперь своим долгом перед памятью о них… я считаю… — затруднился мужчина словами, отворачиваясь и будто бы найдя срочное занятие на своем столе. Трудный вздох, суетливые движения рук… — Профессор... — прошептала я. Прокашлялась и продолжила уверенее: — Обещайте, что будете пользоваться всем тем, что я перечислила, что будете осторожны — вы уже дороги нам… а вскоре может и всему человечеству, — действительно боялась я за здоровье будущего открывателя палочки Коха… то есть, уже палочки Вундерлиха. Но ждать этого события еще сорок лет? И жаль… как же было жаль его! Кроме того... чтобы не расплакаться, настраивалась я на конструктив — найти и обработать в нужном ключе еще одного такого энтузиаста будет трудно и это время, а его нет. Наверное, любой на моем месте первым делом стал бы решать вопрос антибиотиков — слишком беззащитен человек перед страшными болезнями этого времени. Слишком много смертей, а жить хочется! Да еще и ребенок… Профессор обещал и отстраненно благодарил за заботу. Фредерик хмурился и настаивал на возвращении домой — день клонился к вечеру. |