Онлайн книга «Фрейлина. Выбор»
|
Так зачем он?!.. И что с этим делать? Мне не нужны такие жертвы, я просто не представляю, что теперь дальше... — Вы так расстроены потому, что боитесь голода? — потрясенно уставился на меня муж. — Ну что вы, Фредерик? — виновато улыбнулась я, — простите, если прозвучало так, будто я не уверена в вас... не нам с вами его бояться! Для таких, как мы, всегда найдется кусочек хлебушка. Всей душой любя и уважая свою мать, я совершенно уверена, что затирухой и сусликами она не питалась. Хотя и делала для своих крестьян все возможное, даже полностью спустила карповый пруд, разрешив выбрать рыбу — тогда был плохой год. Государь организовал поставки зерна с юга — Россия огромна, неурожай коснулся не всей ее территории. Но везли его телегами, а это не тот масштаб и полностью закрыть потребности голодающих... — на ходу подобрала я аналог понятия "регион", — местностей... не имея железной дороги — нереально. Это правда жизни. И нет, я не думаю, что голод здесь примет угрожающие размеры, король вовремя принял меры. — Во многом благодаря вам, — кивнул мужчина. — Мне он не поверил, да и странно бы... Просто сопоставил потом, сравнил, учел разные мнения и сделал правильные выводы. Наш с вами король не самый плохой правитель, скорее наоборот. Но давайте немного помолчим… может, я даже усну — последнее время вообще много сплю. Разбудите, когда станем подъезжать к Тюбингену, — склонила я голову на подушечку, пристроенную на плече, и прикрыла глаза. Но уснуть не получилось, слишком много мыслей теснилось в голове. Например — мы ехали смотреть микроскоп… Удивительное время на самом деле — середина XIX века. И удивительно оно просто-таки разительными контрастами. На фоне остаточных проявлений прошлых веков… ну такое — кареты, сабли, парусники и все мелкие прибабахи, присущие аристократии — исторические наряды, прически и прочее. А вот что действительно важно — крепостничество. И на фоне этого настоящая аграрная революция в Европе, где традиционное крестьянство постепенно замещается фермерством. Кроме того, еще каких-то двадцать лет и состояние промышленности перейдет в новую стадию и грянет промышленная революция: массовое производство паровых машин, развитие железнодорожной отрасли, перестройка металлургии… Я резко открыла глаза. Мысль, и так мимолетную, ускользающую, совсем сбил каким-то незначительным вопросом Фредерик и, как я ни мучилась потом, что-то важное… что-то мучительно необходимое непонятно для чего, так и не оформилось в моей голове. Ну, ладно… «промышленная революция» кодовые слова. Подумаю в этом направлении позже. Тюбинген нисколько не потерял с приходом сырой и слякотной зимы — спешили по своим делам студенты, блестела омытая дождями брусчатка улиц и площадей, стройно теснились парадные здания у Ратуши, струилась полноводная по причине обильных дождей Неккар и врывались в нее своими струями горные Аммер и Штайнлах. Ну и конечно же — плакучие ивы Тюбингена! Только сейчас не пышные плети, осеребренные листвой, а поникшее над стремительно несущейся водой прозрачное кружево тонких ветвей. — Тюбинген краше Штутгарта, — уверенно заключила я. — Сейчас… да, пожалуй, — согласился муж, помогая мне сойти по каретной лесенке. Профессор Вундерлих принарядился к нашему приезду. Сейчас его природные данные были грамотно подчеркнуты одеждой и зрелая мужская красота бросалась в глаза сразу. Раскланявшись и обменявшись вежливостями, мы с Фредериком замолчали, глядя на него с ожиданием. Я не удержалась первой, отметив загадочно-довольное выражение мужского лица: |