Книга Жизнь на грани фола, страница 48 – Александр Рыжов

Но быть героем и быть кретином — не одно и то же. Панкер — не слабак, и он вооружен. С ним его сиплый спутник, кто бы он ни был. Бросаться на них с палкой — верное самоубийство…

Ночью они заснут, но это не облегчит задачу. Лужайка, как убедился Алексей, окружена естественной сигнализацией, которая трещит и щелкает при любом неосмотрительном движении. Сейчас, как в хоккее, важны внезапность и стремительность атаки. Но в хоккей не играют без партнеров. Анка — девочка храбрая, не струсит. Но ключевое слово — «девочка». В схватке с двумя здоровяками на ее силы полагаться не стоит. И Леша Касаткин ни за что не позволит себе поставить на кон ее жизнь, пусть и ради благого дела.

— Мы за ними проследим, — рассудил он после непродолжительных размышлений. — Завтра тот, второй, уйдет, а Панкер останется. Одного взять проще. Посмотрим, куда он пойдет. Рано или поздно выберется из леса, нацепит свою маскировку. Он намылился уехать, но для этого ему надо попасть на автостанцию или на вокзал. Тогда мы и вызовем милицию.

С тем и устроились на ночлег. Коротать время до утра пришлось без огня, и Касаткин поплотнее укутал Анку плащ-палаткой. Ее пробирала дрожь — не от холода, конечно, а от овладевшего ею смятенного состояния. Алексея и самого потряхивало. Он лежал, а в висках долбилось: что будет? что будет? Что принесет следующий день?

Принес он, как водится, совсем не то, что от него ожидали. Касаткин положил себе не спать всю ночь, стеречь Анку и слушать, слушать, чтобы чего-нибудь не пропустить. Не то чтобы его пугала возможность нападения бандитов. Они-то ведать не ведали, что в двух сотнях метров притаились их злейшие враги. И все же нельзя было исключать роковую случайность. Пойдет, скажем, Панкер или тот сиплый до ветру и набредет случайно на опушку.

Впрочем, вернее всего стоило остерегаться не людей, а зверей. Вероятность появления волка или медведя была куда выше. И поначалу Касаткин со своей обязанностью ночного сторожа справлялся безупречно. Анка мирно посапывала, завернувшись в плащ, а он сидел под сосной, объятый думами, словно Ермак из знаменитого стихотворения Рылеева. Пробрасывал в уме, все ли правильно рассчитано, не допустил ли он какой оплошности.

Но с первыми лучами зари физическая утомленность и душевное перенапряжение взяли свое, он стал клевать носом и незаметно для себя задремал. Ему снились падающий в болото самолет и человек в комбинезоне, вываливающийся из кабины вместе с потоком золотого песка. Плохой, короче, сон…

Алексей пробудился от стука. Ему пригрезилось, что кто-то колотит в дверь, требует открыть. По коже поползли мурашки, он вздрогнул и проснулся. Двери не было, он сидел на открытом пространстве, под деревом, и кто-то громко долбил по стволу.

Дятел! Тьфу на тебя… Касаткин отогнал липкое марево, протер глаза и огляделся. Солнце уже взошло, но еще не поднялось над лесом, его свет процеживался через решето листвы, мерцал неяркими крапинами. Анка спала, прядка волос упала на ее лицо. Касаткин волосы тихонько убрал, но будить подругу не стал. Решил для начала проверить, на месте ли те двое.

Пригнувшись, он сошел с опушки и знакомым путем направился к лужайке. Скользил, как привидение, ощущая себя бесплотным и бесшумным. Даже сучья не похрустывали под ногами, лишь бдительные сороки, порхавшие меж дерев, стрекотали не переставая.