Книга Четыре шага в бреду, страница 47 – Евгений Таганов

— Навязывать окружающему миру свои законы — наша с Жоркой слабость.

Она внимательно посмотрела на него, этакой преамбулой к важному вопросу.

— Скажи, а почему вы с Жоркой такие фартовые? Вернее, почему фартовый ты, Жорка тебе в рот только и смотрит.

— Фартовый! — возмутился он, вспомнив два своих ранения, сожженный «мерседес» и жесткое избиение гопниками-сокурсниками. Но не будешь же все это объяснять неразумному дамскому созданию.

— Ну всё тебе удается, все к тебе тянутся, — пояснила она слово «фартовый», вдруг он еще не постиг его смысла.

— Ты же знаешь, я всего лишь мелкий шпионский клерк, пусти — повалюся, как говорил наш военрук. Помнишь?

— Ага, и за это тебе дали кубинский орден.

— Жорка за свой язык будет расстрелян самым циничным образом.

— Скажи: в чем твой секрет?

— В том, что я одновременно живу четырьмя жизнями.

— Это ты своих четырех жен имеешь в виду? — тут же вставила она.

— Жены — не предмет для мужских волнений, — не остался Алекс в долгу.

— И какие это жизни, — Даниловна с готовностью выставила четыре пальца.

— Одна — отельерская, вторая — шпионская, третья — бандитская, четвертая — произвольная.

— Что такое произвольная? — тут же возник законный вопрос.

— Что-нибудь шальное, бесконвойное. Для души. Ты, например.

— Ясно. — Даниловна чуть задумалась: — Кстати, очень хотелось бы узнать, как ты ко мне относишься, не сейчас, но вообще.

Алекс думал не очень долго:

— Ты заполнитель всей моей любовной романтики.

— Как это?

— Помнишь, как в интернате ты перед своим отъездом назначила каждое пятое число нечетного месяца встречаться в Камергерском переулке напротив МХАТа?

— Я виновата, по-твоему?

— Да нет. Мне самому нравилось туда приходить.

Она с минуту задумчиво смотрела на него.

— А насчет твоей Веры как?

— Тебе не понравится.

— Да уж говори.

— Мне всегда было важно, чтобы девушка обязательно чем-нибудь поразила мое воображение. Однажды она призналась, что в детстве пять раз прочитала «Робинзона Крузо» и поняла, как тотальное человеческое одиночество может быть супер-ярко и увлекательно. И с тринадцати лет она научилась при всяких своих проблемах закрывать стеклянную дверь и уходить на свой остров, где она полная владычица морская и земная.

— И что тебя тут поразило?

— То, если бы парень сказал, что он любит одиночество, я бы и ухом не повел. Сам такой. Но чтобы молодая симпатичная девушка вдруг не боится и любит одиночество, я прямо в осадок выпал. Сейчас с ее подачи и сам научился уходить на такой остров за стеклянную дверь. Очень классно, между прочим.

— А на Жорку и Еву романтики совсем не осталось?

— Наоборот прибавилось. Помнишь, год назад башни в Нью-Йорке грохнули?

— Да, Жорка рассказывал, как вы с пистолетиками бросились нашим танкам и бэтээрам помогать против натовских ракет.

— А он не сказал, что с нами еще два наших куратора были.

— И что?..

— И ничего. Просто никто из нас пятерых не стал словесную муть нести. По законам Голливуда надо было о семьях и родных переживать или хотя бы в какой-то главный штаб мчаться, а мы просто ехали с колонной танков со своими стрелялками и молчали. Я прямо потом наших кураторов страшно зауважал, ну и Жорку с Евой до кучи.

Даниловна для еще большей серьезности глотнула из бокала шампанского: