Книга Четыре шага в бреду, страница 144 – Евгений Таганов

— Это вам лично из Хельсинки, но с условием, чтобы он всегда находился при вас.

В пакете была коробочка, а в коробочке стукаческая «Моторола». Пару секунд Копылов озадаченно соображал, потом протянул коробочку с пакетом назад:

— Увы, такой телефон мне нужен для нештатной работы моего спецсотрудника. Насколько я знаю, мои перемещения можно контролировать и другим способом.

— А насколько этот сотрудник не болтлив?

— С этим будет все в порядке, — заверил Алекс, и пакет снова перешел в его руки.

Уже на следующий день «Моторола» была передана в ведение Зацепина.

— А что, товарищ майор, работа не пыльная, можно сказать, кабинетная, полная удивительных открытий и прозрений, — сдерживая смех, уламывал своего бывшего куратора-опекуна бессовестный малолетка.

— Ты за кого меня принимаешь?! — заартачился было он.

— За человека, тоскующего по авантюрным делам.

— Да не буду я этим заниматься! Хватит с тебя одного Стаса.

— МИ-6 ну очень хочет отследить тебя и твои перемещения в пространстве.

— Совсем не понимаешь, что они просекают все твои детские игры? И используют тебя в своих целях.

— Очень даже понимаю. Но ведь Свирид уже дал добро на твою службу в «Арго» — какие могут быть проблемы? Ты же сам когда-то рассказывал, что ни ЦРУ, ни МИ-6 никогда не применяют физические меры воздействия к русским шпионам, так же как и мы против них. Поэтому: да здравствует Большая игра. Шоу должно продолжаться.

— Как я теперь понимаю Стаса, мечтающего свернуть тебе шею, — отвечал «дядя Альберто».

Незапланированный приезд в «Арго» Евы объяснялся просто: новый куратор из Инкубатора поручил ей сделать большой отчет-ревизию деятельности Копылова и К^о в Белокаменной. Князьки это быстро просекли и еще до отъезда Жорки подступили к ней с грозными вопросами. Ну разве выпускница «Янычарского лицея» не будет больше на стороне птенцов своего гнезда, чем на стороне суровых дядек с важными погонами. Естественно, она в своем соглядатайстве призналась.

— Ну ладно, шныряй и стучи, — позволили они ей. — Только без особой ретивости. А то можем свести тебя с нашим новым московским куратором, найдете, о чем задушевном побалакать.

Увидеть издали Глотова она пожелала, а от общения уклонилась. Зато выбрала момент и устроила при Жорке Алексу отдельную головомойку:

— Насчет «Биремы». Помнишь, я предупреждала тебя, что рано или поздно это по тебе ударит. И вот оно ударило. Не читал, что пишут в интернете приглашенные тобой на «Фазенду» москвичи? Что у нас полный провинциальный, а то и колхозный отстой. Народ за четыре года после Деноминации сильно прочухался. Поездил по пяти звездам в Турции и Египте. И наши полторы звезды уже не пляшут. Надо кардинально что-то менять.

— И очень хорошо, что не пляшут. Ну не хочу я, чтобы у нас было пять или четыре звезды, даже и три. Не хочу быть вылощенной обслугой. Думаю, что и ты не хочешь.

— Но цену-то ты поднимать хочешь.

— Хочу и буду. Ты же знаешь: пепел русской революции продолжает стучать в мое сердце. Плевать мне на баронов, маркграфов и донов, не буду я создавать им иллюзию их просранных дворцов, палаццо и шато. И на замашки дворянских куриц, которые кипятком писают от этих понтов.

— С ума сойти. Ты тоже так считаешь? — воззрилась она на Хазина.

— А что, про пепел русской, в смысле октябрьской революции, мне нравится, — рассмеялся тот. — Отсев по социальной лестнице тоже надо производить.