Книга Системный фермер. Том 3, страница 5 – Алексей Аржанов, Михаил Майоров

— Послушай, — заговорил я. — В чащу к этой твари я тебя одну не пущу, и сам туда лезть не особо хочу. Это — крайняя мера. Давай для начала попробуем по-другому.

— По-другому это как? — она вскинула бровь.

— Мать Руфь, — сказал я. — Старуха в этом деле кое-что да смыслит. Заговоры, травы, обереги всякие. Она мне со многими вопросами помогла разобраться. Может, старуха сумеет тебе оберег от дурных снов сделать или отвар какой-нибудь от бессонницы приготовить, чтобы кошмары не мучали. Давай с неё попробуем начать, а если не получится… То сходим к твоему жилищу.

Беатрис задумалась. В усталых глазах мелькнуло сомнение.

— Думаешь, у нее выйдет? — спросила она. — Моя покойная бабка говорила, такое не каждому дано. Даже местным, вроде матери Руфи.

— Не знаю, выйдет у неё или нет, — честно ответил я. — Но попытаться стоит. Сделаем так. Сперва я схожу к матери Руфь, расскажу про твою беду. Если она возьмется помочь и подействует — считай, проблема решилась. А вот если у нее ничего не выйдет… — я выдержал паузу, — тогда уж так и быть. Соберемся как следует, подготовимся и сходим к твоему жилищу за этим оберегом. Но только после серьёзной подготовки. Не хватало ещё, чтобы мы все там передохли.

Беатрис пристально посмотрела мне в глаза, затем медленно кивнула, и на ее измученном лице проступило облегчение — словно с плеч свалилась часть ноши, которую она тащила в одиночку не одну ночь.

— Спасибо, Войцех, — тихо проговорила она. — Я знала, что могу рассчитывать на твою помощь. Но всё равно слабо верю, что мать Руфь умеет такие обереги делать. Мне в последнее время так дурно, что хочется одной туда пойти. Не хочу тебя подвергать риску…

— Никуда ты одна не пойдешь, — предупредил её я. — Всё, закрыли тему. Иди пока отдохни. Приляг хоть на часок. Скоро мы с твоей бессонницей разберемся. Нет смысла себя лишний раз мучать.

— Попробую, — без особой веры отозвалась она, но спорить со мной не стала.

Наконец, я остался один. Теперь можно и письма дочитать. Но стоило мне сесть на крыльцо, как со стороны дороги внезапно донесся стук копыт.

Да что же это такое? Сегодня не день, а сущее проклятие. Я нехотя сунул письмо обратно в конверт и поднял голову. К изгороди подъезжал всадник на статном вороном коне. Это был Густав Бреннер, я сразу же узнал его.

Я отложил конверты на перила и пошел к нему навстречу, гадая, что он от меня хочет на этот раз.

Бреннер оставил коня у самых ворот. Лицо его было мрачнее тучи. Желваки на скулах ходили ходуном, губы сжаты в тонкую белую нитку, а в глазах полыхало плохо сдерживаемое бешенство. Я таким его еще не видел. Даже во время нашей дуэли он держался куда спокойнее.

— Добрый день, Густав, — поприветствовал я соседа. — Какими судьбами? Не ждал тебя сегодня.

Он не ответил. Лишь едва заметно кивнул. Молча подошел ко мне вплотную. Бросил тяжёлый, давящий взгляд.

А потом также молча протянул мне оружие в руки…

Я невольно напрягся. Сабля. Молчание. Перекошенное от ярости лицо.

Только этого мне сейчас и не хватало. Неужели снова дуэль? Что я опять умудрился натворить? С Бреннером мы вроде как заключили шаткое перемирие после прошлой стычки. Что могло так его взбесить, чтобы он примчался сюда сам не свой и совал мне в руки клинок?

Я медленно перевел взгляд с сабли на его лицо, потом обратно на клинок.