Книга Системный фермер. Том 3, страница 24 – Алексей Аржанов, Михаил Майоров

— Хорошо, — я поднялся со ступеньки и отряхнул штаны. — Считай, что мы его за шкирку взяли. Все улики на руках. Теперь не отвертится.

— А что делать-то с ним будем? — Радован тоже встал. — К Гроссу всё-таки не пойдём?

— Нет, — я покачал головой. — Пошли в общем поговорим с Петером. Только не горячись там, дай мне самому с ним всё обсудить. Понял?

— Хорошо, — нехотя кивнул Радован.

Мы спустились с крыльца и направились к опушке, откуда доносился размеренный стук топоров. Бригада лесорубов работала в дальнем конце участка, валила деревья под будущую расчистку.

Чем ближе мы подходили, тем отчётливее я различал знакомые фигуры. Вон Игнат, молодой пацан, невесту которого я недавно спас. Рядом, утирая пот, орудовал пилой Клещ — тощий мужичок с вечно бегающими по сторонам глазами. Чуть поодаль возился третий работник, имени которого я толком и не знал. Он был немолодой уже, мужик с густой проседью в бороде.

А вот и сам Петер. Бригадир стоял в сторонке, положив руки на пояс, и кричал на своих подчинённых.

— Вы чего творите⁈ Хотите, чтобы мне это дерево на голову упало? С другой рубить надо.

Лесорубы как раз навалились на здоровенную ель. Крупное дерево в три обхвата уже накренилось и со скрипом готовилось рухнуть.

— Петер! — окликнул я, подходя ближе. — На пару слов.

Бригадир обернулся. На его широком лице мелькнуло удивление, ведь последнее время он вел дела исключительно с Радованом.

— Господин Мейер! — утирая лоб рукавом, он расплылся в улыбке, — Какими судьбами? Вот, ель валим, как вы и распорядились. Знатное дерево, на стропила пойдёт…

— Ель потом, — перебил я. — Разговор есть.

Лесорубы перестали работать, побросали инструмент и с любопытством поглядывали в нашу сторону.

— А что стряслось-то? — Петер всё ещё улыбался, но в глазах мелькнула настороженность. — Случилось чего?

— Случилось, — я встал напротив него. — Скажи-ка мне, Петер. Почём ты у Гжегожа брёвна берёшь?

Улыбка на лице бригадира чуть дрогнула, но он быстро взял себя в руки.

— Так это… по пятнадцать биллингов за доску, господин Мейер, — ответил он, не моргнув глазом. — Дорого, конечно, но что поделать.

— По пятнадцать, значит, — доставая из-за пазухи Гжегожев счёт, я кивнул, — А вот тут написано, что он тебе доски за десять биллингов продавал. Как это понимать?

Петер пробежал взглядом по бумаге, и я заметил, как на миг его лицо стало хмурым. Но он тут решил выкрутиться из ситуации.

— Так, а я почём знаю, что он там у себя пишет? — изобразив возмущение, он развел руками. — Может, обсчитался или нарочно цену занизил, чтоб меня перед вами оговорить.

— По счёту Гжегожа ты ни разу больше десятка досок за поставку не брал, — я не отступал. — А в нашей амбарной книге то двенадцать, то пятнадцать записано. Это тоже он обсчитался?

— Так там же бракованные были! — Петер всплеснул руками. А в его голосе прозвучали наигранные нотки обиды. — Половина брёвен гнилые оказались. Я их в дело пустить же не мог, вот и отбраковывал! А чтоб стройку не задерживать, докупал. Я ж для вас старался, господин Мейер! До поздней ночи возился с этим, чтоб всё к приезду земельного инспектора готово было! А вы меня вон в чем подозреваете.

Я слушал его и едва сдерживал усмешку. Вот же скользкий тип. Выкручивается, как уж на сковородке. То на Гжегожа валит, то на гнилые брёвна, то на свою непосильную работу. Но меня таким наглым враньем не проведешь.