Книга Смерть врагам!, страница 57 – Егор Золотарев

— Не стой, как истукан, — услышал сзади недовольный голос Отшельника. — Иди к костру и сядь на чурку.

— Зачем? — морщась от боли, я спустился с крыльца и зашагал к потрескивающему костру.

— Сила Огня поможет восстановить приток магии. Если я правильно помню, то Пауки берут энергию из Вселенной? — он зашагал рядом и вопросительно уставился на меня.

— Да, — я поднял голову и снова посмотрел на звездное небо.

Неизведанное, но такое притягательное. Я с детства любил смотреть на небо и мое настроение менялось в зависимости от того, что творилось сверху: темные тучи — становился угрюмым, ясная голубизна — летал от счастья, серая пелена — ходил весь день грустным. Я тогда еще не знал, что в тринадцать мне даруется самый сильный дар — магия Вселенной. А к двадцати годам кровью и потом я заслужу Высшую категорию — Паука.

— Садись! — строго сказал он, и я рухнул на чурку.

— Я знаю, почему твои ученики разбежались, — усмехнулся я. — Ты не учитель, а садист.

— Погоди, — ответил он. — Это я только начал.

Отшельник меня не жалел, когда учил открывать «другое зрение». С одной стороны, я был ему за это благодарен, но с другой… Неужели нельзя было бить не так сильно?!

— Он приходил ко мне, — сказал я, чувствуя, как вспыхнули щеки от жара, исходящего от костра.

— А? — Отшельник будто очнулся.

— Я говорю, Воронов приходил во сне.

— И что? — в его голосе послышалась тревога. — Как это выглядело?

Я хотел рассказать про черную радугу, но потом вспомнил, что когда переключаюсь, то все становится черно-белым. Может и радуга была цветной? Или это была не радуга?

— Я нашел «затяжной путь» и полетел по нему, — ответил я, а Отшельник смотрел на меня, не моргая, и весь обратился в слух. — Теперь знаю, где он живет. Видел бы ты, как он испугался и сиганул с кабинета.

Вспомнив, как надменно-высокомерное выражение лица Воронова сменилось на ошарашенно-плаксивое, я весело рассмеялся. Отшельник тоже расслабился и спросил:

— Что дальше было?

— Ничего. Путь пропал, а я вернулся обратно.

— Но ты успел запустить в него одну из своих смертельных паутин?

Я вытаращился на него, переваривая услышанное.

— Погоди-погоди! — после минутного ступора поднял руку. — Я еще и паутиной могу метать во сне?

— Ну, конечно!

— То есть, я мог убить Воронова?

— Да, мог. И я не понимаю, почему ты этого не сделал, — пожал плечами Отшельник.

Ну это уж слишком! Я вскочил на ноги и, не обращая внимания на боль в теле, заметался вокруг костра.

— Он же у меня был почти в руках. Почему ты не сказал, что я могу пользоваться магией?

— Я говорил, — Отшельник был само спокойствие.

— НЕТ! Я не помню такого! Вот черт! — я пнул чурку, отчего та повалилась и покатилась к пруду. — Я уже сейчас мог праздновать победу над ним, а получается, что только спугнул.

— Ты прав. Он больше к тебе не заявится. Надеюсь, — он вопросительно уставился, и я заверил, что Воронов не успел найти меня.

Кипя от возмущения и досады, я слонялся по влажной траве и вспоминал каждое мгновение в перемещении в дом Воронова.

«Кто меня дернул болтать про портрет вместо того, чтобы запускать в него огненной паутиной? Или жгуче-кислотной? Даже обычная удушающая справилась бы на раз-два! Идиот!»

Я бы еще долго занимался самоуничижением, но Отшельник велел вернуться к костру и заняться делом. Умывшись прохладной водой из пруда, я немного успокоился, прикатил чурку обратно и сел на нее. Костер к тому времени немного ослаб, поэтому Отшельник снова подбрасывал в него сухие березовые полешки.