Книга Личный аптекарь императора. Том 11, страница 63 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

Этот этаж наверняка был предназначен для стражей: узкие коридоры и небольшие комнаты с бойницами, выходящими на все стороны света. Я выглянул одно из них и увидел, что отсюда открывается хороший вид на окрестности. Враг точно не мог незамеченным подступиться.

В помещениях на полу среди подгнившей мебели лежали ржавые детали оружия, сломанные и помятые щиты, а также остатки амуниции. В самом конце узкого коридора нашёл небольшую комнату, похожую на молельню. Окон в ней не было, но вся украшена восточными узорами, которые, как я откуда-то вычитал, называются арабесками. На ковре, лежащем на полу, остались потертости. Люди наверняка стояли здесь на коленях.

Я вернулся к лестнице и ещё раз окинул взглядом узкий коридор. Мне показалось, что заброшенная крепость совсем не была заброшенной. Здесь будто до сих пор остались отголоски прошлых времен. Мне то слышался смех, то обрывки фраз, то торопливые шаги, то зловещие стоны. Эта крепость продолжала жить и дышать даже без жителей. Очень странное место. Место, от которого кровь стынет в жилах.

Я быстро спустился на первый этаж и подошёл к лестнице, ведущей вниз. Ступени утопали в непроглядной мгле. Снизу будто ещё сильнее веяло холодом, отчего мурашки побежали по телу.

Сняв с плеча рюкзак, опустился на колено и начал в нём рыться. Надеюсь, я не оставил в лагере… ага, вот и он! — выдохнул с облегчением и размотал махровое полотенце с бутылька. Живой Свет.

Яркий белый свет тут же осветил всё вокруг, и стало намного уютнее. Страхи отступил, и крепость перестала выглядеть зловещей. Крепко сжав в руке бутылёк, я начал спуск.

Лестница показалась нескончаемой. Я уже наверняка спустился не на один, а как минимум на два этажа, но она всё продолжалась, скручиваясь в спираль. Зачем так глубоко рыть подземный этаж? Не понимаю.

Когда я уже хотел плюнуть и подняться наверх, лестница внезапно закончилась дверьми. Массивными, внушительными дверьми, сделанными из толстых досок дума и скреплённых железными полосами с большими коваными дверями. На поверхности дерева вырезаны руны и какие-то символы.

Дверь разительно отличалась от всего, что находилось в крепости. Во-первых, она выглядела довольно новой. Дерево не потрескалось и не превратилось в труху, а железо не заржавело. Во-вторых, руны и символы будто вырезаны совсем недавно. А еще дверной проём обрамлён тёсаным камнем, на котором сохранились все изразцы с османским орнаментом.

Я подошёл к двери, припал ухом к щели и прислушался. Тишина. Ни единого звука. Ну ладно, заглянем внутрь.

Взявшись за тяжёлые железные кольца, служившие дверными ручками, потянул двери на себя. В нос ударила тяжёлая вонь затхлости и горьковатой плесени. Я невольно сморщил нос, поднял с пола светящийся бутылёк и заглянул внутрь.

Передо мной вдаль убегал узкий коридор со стенами из рыжего кирпича. Сверху свисали пучки старой паутины, которую явно смахнули по пути. Здесь кто-то был, и совсем недавно.

Пригнувшись, чтобы не удариться головой о низкий потолок, я двинулся по коридору. Под ногами захрустели осколки кирпича, сор и кости мелких животных. На мгновение мне показалось, что я снова оказался в своём родовом дворце и спускаюсь в склеп, где лежат наши предки. С каждым шагом воздух стал «тяжелеть», и вскоре стало трудно дышать. Захотелось поскорее выбраться наружу, к свету и свежести, но я взял себя в руки и продолжил идти по узкому коридору, в котором едва ли смогут обойти друг друга хотя бы два человека.