Книга Друид Нижнего мира. Том 2, страница 117 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

Он горько усмехнулся и уложил рядом со стопкой штопаных носков пару вязаных шапок. Одну из этих шапок связала ему Авдотья.

— Вот приду я к семье, а они спросят: чего ты достиг за двадцать пять лет жизни? И что мне им ответить? Что показать? Протертые до дыр штаны? Или куртку, в которой я сюда попал и все двадцать пять лет проносил?

— Разве обязательно нужно чего-то достигать? — пожал я плечами и присел на низкий табурет, стоящий у двери. — Просто жить и раньше времени не умереть — тоже большое достижение. Особенно здесь, в Волчьем Крае.

— Может, ты и прав, — неуверенно произнес старик и придирчиво оглядел полки. — Только как-то нехорошо без подарков-то. У тебя поделки остались? Я бы прикупил парочку.

— Нет, извините. Все продал, но пара кусков древесины еще осталось. Могу чего-нибудь по-быстрому выстругать, — предложил я, видя, как старик расстроился, что ничего стоящего не приберег на подарок родным.

И хотя он сомневался, что его кто-то будет ждать у ворот, все равно надежда теплилась. Именно поэтому он так готовился к встрече.

— Если до утра успеешь, я буду очень рад. Всем буду говорить, что игрушку выстругал большой мастер и мой добрый друг Егор Державин.

Стало приятно, что Глухарь считает меня своим другом, поэтому дал себе слово не ложиться всю ночь, но старика порадовать.

Мы еще немного поговорили, и я засобирался домой, уже обдумывая поделку, которую намерен сделать из остатков Слоновьего ясеня.

— Слушай, Егорка, когда я уеду из общины, ты приди сюда и возьми себе все, что захочешь. Понял? — Он испытующе посмотрел на меня.

Я окинул взглядом старое, перекошенное от времени жилище старика и пожал плечами:

— Мне здесь ничего не нужно.

— Как это «ничего не нужно»? — возмутился старик и всплеснул руками. — Ты только глянь, какие новые занавески на окне висят! Им всего пару лет. Сними и отнести своей бабке. Уж она-то найдет, куда их повесить. Мебель опять же может пригодится. Стол еще хороший, даже не качается. Полки забери, — он принялся тыкать пальцем то в одно, то в другое. — Посуду оставлю — забери. Вот здесь у меня всякая мелочовка, — Глухарь снимал с полок коробочки и открывал их передо мной. — Вот здесь все для шитья, и нитки разные имеются. Матери отнести. Свои инструменты во-о-он в том ящике под кроватью оставлю. У меня стамеска хорошая есть и молоток. И гвоздей пару десятков осталось.

— Хорошо, я подумаю, — неопределенно махнул рукой и хотел выйти, но Глухарь схватил меня за руку и с нажимом произнес:

— Я не хочу, чтобы моими вещами пользовались чужие люди. Пожалуйста, забери все отсюда. Что не пригодится: сожги или отдай кому-нибудь другому, но ничего не оставляй в сторожке. Пообещай.

Он крепко держал меня за руку и не спускал выжидательного взгляда. Делать нечего — придется выполнить просьбу старика. Может, действительно, что-то стоящее найду в его вещах.

— Хорошо. Заберу все до последней булавки, — заверил я, и только после этого пальцы старика разжались.

Он с облегчением выдохнул и кивнул.

Я вышел из сторожки и пошел домой, чтобы побыстрее приступить к созданию поделки из ясеня. Торговцы завтра рано утром выедут в обратный путь, поэтому нужно успеть порадовать старика.

Когда я рассказал домашним о том, что Глухарь собрался уезжать, все восприняли это по-разному.