Книга Титан империи 8, страница 151 – Константин Зубов, Александр Артемов

Вдруг сбоку показалась пылающая тень, и Гама быстро спряталась за зубцы. От чудовищного грохота задрожала земля, в небо поднялась стена рыжего пламени, полыхнуло жаром, и нексонианка закрыла лицо волосами. Когда огонь схлынул, она выглянула наружу.

Прямо посередине Красной площади лежал объятый огнем скелет аэростата. Скоро он начал осыпаться, а потом с грохотом обвалился. Тучи искр взметнулись выше стены.

Какой Бессонова не была бы наглой сучкой, но тут она права. Там не мог выжить никто.

— Хозяин! — очнулась Гама и, выбросив из головы посторонние мысли, побежала на звуки боя. Последний раз, когда она видела Евгения, он пытался побороть того гиганта, однако с тех пор прошло порядочно времени.

Целых пять минут, и за эти минуты могло случиться все, что угодно.

Быстро сориентировавшись, она перескочила на крышу одного из полуразрушенных соборов и проскользнула внутрь. Тут было темно, но было нетрудно разглядеть, что все стены были изгажены богохульными надписями. Гаме, которая не верила ни в бога, ни в черта, стало противно. Ну что за звери так относятся к памятнику архитектуры?

Спустившись по лестнице, нексоинанка вышла в притвор, и тут ворота храма раскрылись от удара сапогом.

Друг или враг⁈ — промелькнуло у нее в сознании, но, когда порог переступила троица в форме Рейха, сомнения отпали сами собой.

Нити взметнулись и полетели навстречу врагам. Первый рухнул на пол грудой кровавых ошметков, а двое других бросились в атаку. В Гаму метнули огненный шар, но пучок нитей только закалился. Раздался крик, и второго рейховца разрезало напополам.

Остался третий, и вот он разрубил нити одним движением топора. Зажглась вспышка, и в Гаму устремились ледяные копья. Увернувшись, она снова выбросила свое тончайшее оружие. Рейховец взмахнул рукой, и ее нити заледенели, а затем взорвались осколками.

Сверкнул меч. Гама едва смогла увернуться, и лезвие слегка задело ее шею. Холод от него шел просто адский.

Силен, гад… И настолько быстр, что нет времени даже наколдовать побольше нитей. Наверное, Магистр, не иначе.

Ударило морозом, весь потолок оброс сосульками. Миг спустя вся эта масса с хрустом рухнула на Гаму. Уйдя из-под ледяного дождя и стрел, нексонианка вновь наколдовала нити, а рейховец уже мчался на нее, держа в руках выросший вдвое обледенелый топор.

Гама отпрыгнула, и выбежала в срединную часть храма, где было куда светлее. Взревев, враг снова рванул на нее, и…

— Зельда?.. — рейховец на секунду замешкался и опустил оружие.

Нити засияли. Взмахнув топором, он разрубил десяток, но вот одна натянулась на его голени. Враг зарычал, и его нога, а затем и все тело, покрылась ледяной коркой.

Гама прыгнула и, пролетев у замешкавшегося рейховца над плечом, зацепила нить на чудом уцелевшей люстре. Затем дернула нитью изо всех сил. Враг охнул и перевернулся головой вниз. Мигом позже его подбросило под потолок.

Амальгама взмахнула руками — нити начали появляться одна за другой. Через секунду обледеневший враг был опутан ими с ног до головы. Он болтался как пойманный на удочку карась и пытался вырваться из ловушки, но его тащило все выше.

Нексонианка подняла пятерню, опутанную нитями, и начала с усилием сжимать кулак. Лед затрещал.

— Стой, Зельда! — вскричал рейховец. — Это я, Лион!