Онлайн книга «Титан империи 8»
|
— Умри! — рыкнула Бессонова, и бок Гамы пронзила острая боль. Кольцо снова вылетело и забилось в воздухе. Время замедлилось, и на один чудовищно длинный миг Гама снова увидела искаженную злобой рожу своей недоброжелательницы, а за ней приближающуюся землю. Внизу творилось что-то невообразимое — Кремль заполонили нексы, все исходило паром и дымом, сверкали молнии, горела земля. Через миг все исчезло, и перед глазами появилась громада Пожирателя, на фоне которого парил черный дирижабль. На борту зажглась вспышка, картинка сменилась. Снова появился Кремль, а вместе с ним… Кольцо! — охнула Гама. Оно было близко — только руку протяни. — Сдохни! — взвизгнула Бессонова, и Гама не стерпела. Бах! — и вмазала лбом стерве прямо по носу, а затем укусила ее в шею. Бессонова заверещала и попыталась оттолкнуть Гаму, но нити натянулись только сильнее. В нос ударил стальной запах крови. Сучка обмякла, и нексонинака, не разжимая зубов, наконец, смогла вытянуть руку, и… Хвать! — и вот кольцо в ее пальцах. Вжик! — и в воздух взвилось белое полотно. Нити натянулись до боли в пальцах, Гама прижалась к противнице изо всех сил. Обеих сильно дернуло, и они зависли в воздухе. Гама выдохнула и разжала зубы. — Будешь барахтаться, загрызу, — прошипела она на ухо тяжело дышащей Бессоновой, а затем ослабила ниточки, но боль все равно не ушла. Ощупав бок, она схватилась за рукоять штык-ножа, который в пылу отчаянной борьбы лейтенант всадила в нее пару раз. Платье все намокло от крови. Зажмурившись, Гама вынула из себя железку и выкинула вниз. Ярко сверкнув, нож улетел к Кремлю, чьи стены краснели прямо под ними. До него оставалось каких-то пара десятков метров, и это хорошая новость. Плохая — ветром их сносило к одной из башен. Гама посмотрела наверх, и увидела массу огня, в который превратился дирижабль. Из него искрами разлетались фигуры с крыльями, и каждая уносилась прочь. В землю не вошла ни одна. В следующую секунду снова разразился взрыв, и дирижабль порвало в клочья. При виде этого дерьмового зрелища Бессонова отчаянно закричала. Гама не могла не расхохотаться, хотя веселья в ее голосе совсем не было. В любом случае, они обе проиграли. — Сука! — в исступлении зарыдала Бессонова. — Не прощу! Что вы наделали, мрази⁈ Вы убили их всех! Там все погибли! — Да! Только виновата в этом ты и твои дружки, — хохотнула Амальгама и, обхватив лейтенанта ногами, вцепилась ей в воротник. — А твоя жизнь полностью принадлежит мне! Глаза Бессоновой заполнились слезами, и она заерзала руками по портупее, но ни пистолета, ни штык-ножа у нее с собой больше не было. — Прошу… — взмолилась она не своим голосом, но Гама покачала головой. — Прости, милочка, — ответила нексонианка, погладив дрожащую женщину по голове. — Но, как ты говорила, я всего лишь инструмент. А инструменты прощать не умеют… Или, нет? Я не инструмент? Как думаешь? Бессонова бешено затрясла головой. В ее обезумевшем взгляде сквозило отчаяние. — Молодец какая! Но без наказания я все равно тебя не оставлю, — хихикнула Гама, и ниточки на дрожащих руках Бессоновой начали натягиваться. — Кажется, ты говорила, что отлично умеешь выживать? Ну что ж, ловлю тебя на слове… * * * С такой верхотуры Москва казалась огромной пороховой бочкой, которая вот-вот рванет. Штурвал дрожал в руках, обшивка этого древнего как мир кукурузника ходила ходуном, перед иллюминатором нихрена не разглядеть, а в кабине было то ужасно холодно, то страшно жарко. |