Книга Я уже бог. Книга #40, страница 78 – Сириус Дрейк

Кольцо я разглядел шагов за сто. И то, что творилось внутри, мне сразу не приглянулось.

Валера с Есениным не дрались. Они дурачились. Шестирукий король, хохоча во всю глотку, и обрушивал на Сашу удары, от которых проседала земля. Есенин уходил от них играючи и отвечал короткими тычками, каждый из которых вспарывал воздух черной вспышкой.

Вот только с Сашей не все было в порядке. Его добрые голубые глаза налились темнотой, белков почти не осталось. Улыбка растянулась куда шире, чем у живого человека. От каждого его движения по выжженной земле разбегались черные трещины.

— Плохо дело… — вздохнула Лора. Нити на ее доспехе мелко дрожали. — Его внутренние весы Порядка и Хаоса только что качнулись. Хаос перевешивает. Саша перестает быть Сашей.

Час от часу не легче. Мне тут только спятившего бога войны не хватало для полного счастья. К счастью он присматривает за Сахалином.

— Каналы твои я расширять не перестану, так и знай, — добавила Лора. — Девяносто четыре процента. Они греются!

Я пробился поближе и крикнул:

— Валера! Хорош дурачиться! У нас вообще-то война!

Четырехглазый король повернулся. На миг в его четырех глазах мелькнуло что-то осмысленное… То просыпалось в нем нечасто и всегда вовремя.

— Знаю, Мишаня, знаю, — пророкотал он и улыбнулся. В этот момент Есенин ударил.

Взрывная волна прошлась еще на сотню метров. Пыль осела и в центре круга стояли оба противника. Валера держал Есенина в захвате.

— Я тут пока с ним вожусь, кое-что прикинул, — сказал Валера, пока Есенин пытался вырваться. Выглядело довольно забавно. — Если мы будем и дальше мериться тем, кто громче бабахнет, твоих корейцев с римлянами размажет по песку вместе с монстрами. Оно тебе надо?

— Не надо, — согласился я.

— Вот и я о том.

Валера посмотрел на горизонт, где синела полоска океана.

— Слушай сюда, — прогудел он мне. — Я брошу Есенина в океан, где он никого не зацепит. Пусть выпустит пар. А ты, Миша, смотри, не помри тут без меня. Обидно будет, если мы вернемся, а ты тут сдохнешь.

— Постараюсь, — буркнул я.

— Иди ко мне, Сашка, — хохотнул Валера и все шесть рук сомкнулись на Есенине в замок, прижав его к меднокожей груди.

Саша забился, зашипел, плеснул в короля чернотой, но без толку. Валера присел, земля под ним лопнула воронкой, и он прыгнул. Прыжок вынес обоих в небо черно-золотой точкой. Точка уменьшалась в направлении к океану. Секунд через десять вдалеке поднялся белый столб. Он рос, ширился, разворачивался воронкой, а затем над далеким океаном вспенился гриб взрыва, и куда масштабней, чем от метеоритов.

Гул докатился до нас спустя долгое время, прокатился по равнине и стих.

— Ну вот, — присвистнула Лора, глядя на тускнеющее зарево. — Мужчины подрались, а попало океану. Это ж сколько рыбы погибло?

Полюбоваться и погоревать о судьбе рыб мне не дали. Осмелев, орда хлынула обратно, и из ее гущи вылез очередной генерал. Высокий, тощий, обтянутый серой кожей, с двумя десятками глаз по всему телу и без единого рта. Конечностями были пучки гибких отростков с костяными крюками на концах.

Глазастый метнул в меня все отростки разом. Я поднырнул под крюки и одним движением Ерха рассек ему половину глаз. Ослепнув с одного боку, генерал засуетился, и этой заминки мне хватило: Болванчик вошел ему в брюхо стальным буром и вспорол серую кожу от шеи до паха. Туша красиво рухнула на землю со всеми своими отростками.