Книга Я уже бог. Книга #40, страница 72 – Сириус Дрейк

— Что это за штука? Божество? — спросил я, и ответ пришел тотчас.

Ко мне спустился Богдан с Любавкой. Спрыгнув на землю, девочка подбежала ко мне:

— Не бей его! Это Кутузов!

— Что?.. — удивленно вскинул я бровь, но, посмотрев на Лору, понял, что девочка не шутит.

У меня перед глазами появился момент, который сняла одна из деталек Болванчика, что следила за Ханой.

Вот кореянку оттаскивают прочь, она пытается вырваться, а на Сергея Михайловича несется какой-то шарообразный кусок скалы, потрясая молотом. Сверху же на него пикирует золотой крылатый генерал с копьем. За миг до того, как Кутузова бы прикончили, во все стороны внезапно хлынула тьма и… Все потонуло в черноте.

— Миша, его поглотило божество, — сказала Лора. — Очень сильное божество. Сергея Михайловича и еще десять человек, что были поблизости.

— Зараза… И что их всех?..

— О, нет, смотри. — Она показала мне продолжение, где эта чернота убивала тварей. И только тварей. Золотой крылатый летун погиб в тот же миг, как его копье коснулось тьмы, скрывшей Кутузова, а шарообразный молотобоец до сих пор барахталася в его толще, превращаясь в колышущуюся жидкость. Остальные твари, что обрушились на него клыкастой массой разделили их судьбу, а вот маги нет — этих десятерых, среди которых была и Хана, и Ип Ман, и Юлий — тьма поглотила в себя, но но не стала жрать. А словно оберегала.

Со всех сторон на эту кляксу продолжали сыпаться монстры, но их всех затягивало в черную массу. Существо двигалось, словно гигантский неторопливый слизняк, вбирая в себя врагов, а позади оставляя полосу голых костей.

— Она за нас⁈

— Сомневаюсь, — сказала Лора. — Но сейчас, возможно, да. Но я бы не стала радоваться. Сам знаешь, что божества лукавы.

— Умеешь ты успокоить… Что это за божество? И почему оно не за Нечто?

— Спроси, что полегче.

Вдруг впереди появился Максимус. Смертельно бледный.

— Эта тварь… мой сын!

Я покачал головой.

— Он еще жив. Иди за мной.

Шевелящаяся дыра в пространстве двигалась в нашу сторону и сворачивать явно не собиралась. Любавка дернула меня к Богдану, но я, взяв ее под руки, усадил девочку демону на спину, и сказал:

— А ну валите отсюда. Все! Это наше божественное дело.

— Что, но как же?.. — но Богдан не стал спорить. Прыгнул и унес Любавку в небо. Максимус, к счастью, не стал спорить и тоже отступил.

Я же вышел навстречу тому, что еще недавно было моим тестем, а стало ходячей горой живого мрака.

— Мне совсем не хочется с ним драться… — сказал я, сжимая мечи. — Это все же отец Маши. Она меня убьет, если с его головы упадет хотя бы волосок. Эй ты, пятно! Да ты, я Михаил Кузнецов! Обращаюсь к тебе на правах божества!

Тьма колыхнулась, и там — в самом центре, что было темнее самой мрачной бездны — открылось око.

— Обращаешься… — раздался издевательский женский голос, звучащий словно из глубокого колодца. — Ко мне? Ты?

Пятно остановилось. Из него вылезали какие-то жгутики-щупальца, делая его похожим на огромную инфузорию. Твари продолжали сыпаться отовсюду, но каждого ждала одна судьба — утонуть в этом океане чистой Тьмы. С каждым утонувшим, существо понемногу, но росло.

— Ах, ты тот самый молодой и очень шумный божок Кузнецов! Привел этих бедолаг сюда, а спасать их должна я! И где твоя благодарность?