Книга Я бог. Книга #39, страница 117 – Сириус Дрейк

— Ненавижу скользких.

— Все ненавидят скользких.

— Нет, я серьезно, Миша. Скользких и мокрых. Когда-нибудь я составлю список того, что ненавижу, и он займет целую полку.

— Ты же не умеешь писать.

— Зато умею диктовать.

За последней горой поваленных деревьев земля резко изменилась. Вместо перепаханного грунта пошел ровный, почти отполированный камень. Черный, матовый, без трещин. Лора проанализировала его состав и отчиталась:

— Миша, это не природный камень. Это площадка. Искусственная. И ей очень много лет.

— Сколько?

— Не могу определить точно. Но она очень древняя. Очень.

Посреди площадки высилась арка высотой метров семь, сделанная из того же черного камня и покрытая искусно вырезанными рунами. Внутри арки ничего не было, однако воздух там был куда плотнее, чем вокруг — словно мыльная пленка.

Это походило на портал.

— Лора…

— Вижу. — Она просканировала арку. Нити у ее пальцев подрагивали. — Миша, она очень похожа на ту, что мы нашли в подвале у Владимира. Та же технология, те же руны, но размер другой и конструкция чуть отличается. У той была трещина и сколы, помнишь? А эта целая. И выглядит так, будто ее законсервировали и ждут момента.

— Чтобы открыть?

— Возможно… Энергетический контур мертвый. Ни единой искры. Чтобы активировать ее, нужен либо ключ, либо колоссальный заряд энергии. Или и то, и другое.

Я обошел арку по кругу. На задней стороне обнаружился символ, отличающийся от остальных рун. Крупнее, а линии были выжжены, в отличие от остальных. Черное на черном, но под определенным углом его можно было разглядеть без труда.

— Этот символ, — Лора наклонила голову. — Очень похож на тот, у сломанного портала. Только несколько линий отличаются…

— Значит, связь есть.

— Связь есть, но я пока не понимаю какая. Миша, нам нужно время. Много времени. И, возможно, те детали, которые Петр Первый заказывал по всему миру.

— Рита, — вспомнил я.

— Рита, — кивнула Лора. — Чем бы она ни была, она как-то связана с порталами Владимира. И с этой аркой тоже. Я чувствую…

Я постоял у арки еще минуту, стараясь запомнить все: и руны, и пропорции, и текстуру камня. Болванчик записал все на видео, облетев конструкцию трижды.

— Ну что ж, — и я похлопал Булата по шее. — Едем домой. Эту загадку за один день не решишь.

— Зато у нас теперь есть загадка, — заметила Лора. — А то я уже начала скучать.

— Ты? Скучала? Когда?

— Вчера. Целых пару часов, когда мы везли Лермонтова домой.

* * *

Австралия.

Центральная пустыня.

Раннее утро.

Жара стояла убийственная. Песок раскалился так, что от него шел пар, а небо выцвело до бледно-желтого цвета. Одинокий кенгуру сидел в тени скалы и с философским спокойствием наблюдал за человеком, бредущим мимо.

Человек выглядел паршиво. Среднего роста, в потрепанном пиджаке и запыленных ботинках. Лицо худое, бледное, темные круги под глазами. Буслаев потерял килограммов десять с тех пор, как в его теле поселился жилец, от которого даже кенгуру в округе старались держаться подальше.

Звери чуяли недоброе. Люди пока нет.

Он шел третий час. Ноги двигались сами, как будто кто-то дергал за ниточки, а Буслаев просто висел на них. Впрочем, именно так оно и было.

— Я устал, — пробормотал он.

— Ты не устал, — откликнулся голос в голове. — Я поддерживаю твое тело. Ты просто скучаешь по своим человеческим привычкам.