Книга Я до сих пор не бог. Книга #37, страница 20 – Сириус Дрейк

— Есенин, — позвал я.

— Что?

— Насчет превращения в лягушку.

— Ну?

— Кажется, пронесло.

Есенин усмехнулся. Потом посмотрел на небо, на море, на поле боя, заваленное обломками.

— Знаешь, Миша, мой отец всегда говорил: хороший алхимик отличается от плохого тем, что у хорошего взрываются только нужные склянки. Кажется, сегодня взорвались все нужные.

— А ненужные?

— А ненужных у нас и не было.

Я закрыл глаза. Зелье продолжало работать. Новые каналы росли, как корни дерева после дождя. Больно, да. Но это была правильная боль. Боль роста, а не разрушения.

Война закончилась. Нечто сбежал. Петр Первый мертв. Владимир свободен. Романов-младший жив.

И впервые за этот бесконечный день мне не было больно дышать. И это только обед!

От автора: Ну и на сладенькое… Еще картинки в ТГ канале.

Я лежал на выгоревшем песке пляжа и смотрел в небо. Серое, низкое, пахнущее солью и гарью. Тело болело так, будто через него пропустили весь электрический ток Сахалина. Лора мелькала перед глазами красными индикаторами, но я уже не разбирал цифры. Знал одно: семь ударов состоялись, и я каким-то чудом еще дышу.

Рядом стоял Владимир Кузнецов. Высокий, широкоплечий мужчина с темными волосами до плеч и спокойным лицом, на котором застыло выражение, которое я бы описал как «наконец-то выспался». Энергия вокруг него мерцала теплым золотым светом, от которого песок под ногами слегка плавился.

Так вот какой он, этот самый Владимир Кузнецов.

Валера стоял в пяти метрах, опустив все шесть рук. Корона над его головой догорала тусклым сиреневым огнем. Есенин сидел на камне и с усталым видом кидал камни в воду. Эль невозмутимо чистил перья, словно ничего не произошло.

Святослав стоял бок о бок с Сашей и нескрываемым любопытством наблюдал за ним. Рядом Любавка во все глаза глядела на давно пропавшего отца. Богдан, сложив крылья за спиной, молча смотрел на Владимира.

Валера хотел было бежать преследовать Нечто-Буслаева, но Лора успела его остановить. Не хватало нам еще одного боя. Не сейчас. Не в таком состоянии.

— Миша, — голос Лоры был непривычно тихим. — Каналы разрушены. Ранг упал до Архимага. На восстановление потребуется время. Много времени.

— Сколько?

— Месяцы. Может, полгода. Я не шучу. Хоть у тебя сейчас и появляются новые каналы, благодаря этому странному зелью от Саши, но адаптация и работа с ними будет долгой. Надо начинать все сначала.

Я кивнул. Ладно. Это потом.

Владимир повернулся ко мне. Его глаза были такими же, как у Васьки, только вместо кошачьей наглости в них стояла спокойная, почти пугающая мудрость.

— Спасибо, — сказал он негромко. — Семь ударов мало кто бы выдержал.

— Я тоже не уверен, что выдержал, — я попробовал сесть и тут же пожалел об этом. Все тело отозвалось такой болью, что перед глазами поплыли черные мушки. — Лора, скажи честно, я живой?

— Технически, да. Практически ты напоминаешь тряпку после отжима.

— Вдохновляющий диагноз.

Владимир присел на песок. Золотистое свечение вокруг него стало мягче, и боль в моем теле чуть отступила.

— Мне нужно кое-что объяснить, — сказал он. — Пока есть время. Я не могу долго находиться в вашем мире.

— Ты не можешь остаться? — спросил я, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

— Нет. Это тело, — он посмотрел на свои руки, сжал кулаки, разжал. — Оно мое. Но я не могу в нем находиться долго. Слишком большой риск для всех. И это я не только про вас.