Книга Я не бог. Книга #34, страница 88 – Сириус Дрейк

— Лора… Что было в ящике?

— Не знаю, — ее голос звучал задумчиво. — Но судя по энергетическому следу… Это было что-то очень мощное. Очень опасное. И это что-то теперь активировано.

Я начал немного нервничать. От Петра Первого можно было ожидать чего угодно, и если этот ящик пуст, то его содержимое где-то снаружи. Что бы это ни было.

Но сейчас не время думать об этом. Сейчас надо действовать быстро.

— Где царица?

— Почти дошла до своих покоев. Третий этаж, восточное крыло. Охраны нет — все на периметре.

Я кивнул и ускорился. Телепортация тут не работала, и это не удивительно, ибо мы в самом защищенном месте страны. Перебежками, от укрытия к укрытию, я добрался до восточного крыла. Поднялся по лестнице. Коридор был пуст. Только в конце из-под двери мелькал свет.

Я подошел ближе. Приложил ухо к двери. Изнутри доносились тихие всхлипывания.

Екатерина плакала.

— Лора, расставь по периметру детальки. Если кто-то идет сюда — предупреди немедленно.

— Уже сделала.

Я толкнул дверь. Зашел внутрь и тихо прикрыл ее за собой.

Комната была просторной, но не роскошной. Простая мебель, несколько картин на стенах. У окна стояла Романова, спиной ко мне. Плечи ее вздрагивали.

— Ваше Величество, — тихо произнес я.

Она вздрогнула и резко обернулась. Лицо бледное, глаза красные от слез. Увидев меня, она отступила на шаг.

— Михаил, что вы тут делаете?

— Все хорошо, не стоит волноваться, — сказал я, медленно поднимая руки. — Позвольте поговорить с вами с глазу на глаз.

Она уставилась на меня. Потом перевела взгляд на окно, за которым бушевала битва. Потом снова на меня.

— Вы… Вы проникли в Кремль? Как?

— Это не важно. Важно другое. У вас есть шанс уйти отсюда. Прямо сейчас. Я могу вас вывести.

Она молчала. Смотрела на меня недоверчиво.

— Зачем? — наконец спросила она. — Зачем вам это?

— Потому что вы не должны умереть здесь, — просто ответил я. — Есенин рвется в Кремль. Пушкин его не остановит. И когда он прорвется… Здесь не останется камня на камне. Все, кто внутри — погибнут. Даже царь.

Екатерина вздрогнула. Обняла себя руками.

— Я… Я не могу просто уйти. Петя… Ты его плохо знаешь. Он не умрет, но будет винить себя.

— Ваш муж сделал свой выбор, — жестко произнес я. — Он развязал эту войну. Он превратил Есенина в оружие. Он несет ответственность за тысячи смертей. И он готов на все, чтобы удержать власть. Даже если это означает, что вы погибнете вместе с ним.

— Нет! — воскликнула она. — Нет, вы не понимаете! Петя… Он не такой! Он не плохой! Он просто… Он хочет лучшего для страны. Он хочет…

Она замолчала. Сама услышала, как неуверенно прозвучали ее слова.

— Вы сами в это верите? — тихо спросил я.

Екатерина отвернулась. Посмотрела в окно. За куполом Есенин и Пушкин сходились снова и снова. Вспышки света. Взрывы. Разрушения.

— Я… — ее голос дрожал. — Я не знаю. Раньше я знала. Раньше я верила в него. Но сейчас… Он изменился. С каждым днем все больше. Я уверена, что он не спит. Почти не ест. Только эти планы, эти схемы. Словно он видит что-то, чего не вижу я. Словно он играет в игру, правила которой знает только он.

Она повернулась ко мне. Слезы текли по ее щекам.

— Он хороший, просто обстоятельства, — прошептала она. — Прошло слишком много времени. И я не знаю, что у него в голове. Не знаю, на что он способен. Не знаю…