Книга Я все еще царь. Книга #31, страница 30 – Сириус Дрейк

Ася кивнула.

Что ж, ознакомление с тайнами Петра Первого и всей Российской Империи придется отложить по крайней мере до того момента, пока мы не доберемся до Сахалина. Все с разочарованным вздохом вернулись к своим делам.

А тут и в кастрюльке начало закипать.

— Почти готово, — кивнув Толстой, облизав ложку. — Вы такого рагу никогда не пробовали, дети! Зовите всех!

С улицы пришел раскрасневшийся Данила.

— Спрятал тачки? — спросил я. Тот кивнул:

— Самому бы еще поутру найти…

— Ты это… не перестарайся.

Все начали рассаживаться за столом. Котелок был большой, и рагу должно было хватить на всех.

— Так, кого не хватает? — оглядел всех Толстой. — Никого не обделим?

Я тоже осмотрелся. Не хватало кое-кого одного.

— Антона… — вздохнул я. Кажется, он так и не вышел из подвала. — Я схожу за ним.

На пороге я задумался.

— Страшно? — и рядом появилась улыбающаяся Лора в костюме призрака. Вернее, в простыне на голое тело. В ней, естественно, было полно дырок.

Я кивнул.

— Конечно. В подвале сидит мой лучший друг, который ненавидит меня за то, что я лучше его. Кто бы не испугался…

Но пришлось все же спуститься. К тому же со мной и Федор намылился.

— Да говорю же! — бушевал Толстой. — Закрутки еще при первом правлении Петра Первого приказали долго жить!

Тот лишь махнул рукой. Мы спустились вниз.

Закруток тут действительно оказалось навалено до потолка. Все зеленые и покрытые толстым слоем паутины. Облизываясь, Федор направился к ним.

Я же проводил этого смельчака взглядом и направился искать нетакусю.

А подвальчик оказался куда вместительней, чем казалось. Стенки уходили далеко за пределы избы.

— Да что у этих Кузнецовых за страсть к катакомбам⁈ — зарычал я, продираясь через паутину. — Антон, твою мать⁈

— ЧЕГО⁈ — разнесся сквозь тьму обиженный голос нетакуси. — Кузнецов, ты и мертвого достанешь!

— Пошли есть! Там уже рагу сты…

Грохот заставил меня подпрыгнуть. Я оглянулся, готовый драться.

По полу в окружении осколков растекалась какая-то жижа, отдаленно напоминающая помидоры с огурцами — ими она, наверное, и была, но лет триста назад. Рядом с баночкой в руках стоял Федор. И глупо улыбался.

— Идиот… — вздохнула Лора.

Тут из тьмы показался Антон. Из-за слоя паутины он напоминал призрака.

— Это что? — и проигнорировав меня, он пошел прямо по жиже. — Дверь⁈

А за полкой с закрутками действительно была толстенная металлическая дверь.

* * *

Где-то на дороге.

Унылый зимний пейзаж угнетал Гоголя. Как ни крути, но он всегда любил летнюю пору — где-нибудь на хуторах, где ночь тиха, а если что-то и слышно, то казачья песнь.

— Эх, мамо… — пустил он скупую мужскую слезу. Маменьку свою он любил, интересно как она там?

От приятных мыслей о своей родине его отвлек чих.

— Апчхи!

Прижав платок к своему длинному носу, Гоголь от души высморкался. Еще и простуду не хватало подхватить!

Автомобиль уже час несся то по одной дороге, то по другой. Гоголь постоянно проверял телефон, но тот молчал. Агенты прошаривали каждый камень в радиусе двухсот километров, но никаких ни Толстого, ни его сообщников никто не мог обнаружить.

Они как в воду канули!

— Терпение, — твердил себе Гоголь. — Как говорила маменька: терпи, казак, атаманом будешь… А если не будешь, то все равно терпи. Рано или поздно, его труп проплывет мимо…