Книга Я царь. Книга #28, страница 119 – Сириус Дрейк

— Да, такова была просьба ее супруга и детей. Ваших племянников, — кивнул я. — Кстати, позвольте спросить, разве у вас ничего не екнуло в груди, когда вы узнали, что Павел заключен под стражу где-то внизу?

— Михаил, — он остановился и хмыкнул. — Прошу прощения, ваше величество, вы многого не понимаете. Царь Петр Первый не причинил вреда своему внуку.

— Да, — кивнул я. — Но он отнял страну у своего сына. Сделал так, что ему осталось жить чуть меньше недели. Так с чего бы мне не волноваться о том, что он может сделать с Павлом?

— Да, но и Петр Петрович сделал то же самое с отцом. Сверг, спрятал его в тюрьму.

— И видимо, не зря, — развел я руками. — Сотрудничество с божествами. Сотни и тысячи погибших от метеоритов и монстров. Не кажется ли вам, что Петр Петрович в свое время принял верное решение, взяв страну в свои руки?

— Я просто цепной пес, — пожал плечами Гоголь. — Моя задача маленькая — обеспечить исполнение приказов царя. А кто на троне, мне не сильно интересно. Все же, что тот Романов, что этот.

— Вы же не из отряда Кузнецова?

— Хм… — он задумался на несколько секунд. — Был там всего пару месяцев.

— Значит, вы тоже не стареете, — кивнул я. — И по какой причине вы покинули отряд?

Он ухмыльнулся и скрестил пальцы.

— Проблема была в твоем предке. Владимире. Он был человек… скажем так, тяжелого характера. Совсем не гибкий. Считал, что есть только белое и черное. И другого не дано. Это его и погубило…

— Как он умер?

— Надеюсь, в муках, — посмотрев мне в глаза, сказал Гоголь. — И поверь, я знаю, что говорю. Мне тогда было не больше тридцати. Ну подумаешь, одна деревня… Мы уже тогда получили магические способности. И Володя пытался контролировать нас. Он хотел, чтобы мы были образцом. Но зачем нам унижаться перед простолюдинами? Мы их сильнее! Умнее! Образованнее…

— Знаешь, — тихо сказала Лора, пока Гоголь выплескивал свои мысли мне в лицо. — Чем больше он говорит, тем больше я убеждаюсь, что Владимир Кузнецов был очень хорошим человеком. А в правительстве одни мрази и сумасшедшие. Ну нет ни одного нормального человека… Вот вообще.

— А Газонов?

— Ну… А то что он фанат стихотворного кружка, тебя не смущает? Просто у каждого свой бзик. Вот у этого клюворылого мания величия еще больше, чем у Валеры и Саши с Пушкиным. Хотя откуда столько гонору? И как он вообще столько времени пробыл на этой должности с такими мыслями.

Но Гоголь как будто услышал мои мысли.

— И после того случая с уничтожением деревни… Хотя я показал, на что способна моя армия големов! Она была не менее эффективна, чем у Лермонтова! Не менее! Да, сестра меня тогда спасла от тяжелой руки Володи, и меня назначили начальником нового органа власти.

— Имперская Канцелярия…

— Именно! — кивнул он. — Но не переживайте, ваше величество, вы и сами видели, как эффективно мое управление. Те амбиции я давно перерос. И прекрасно понимаю, что надо просто делать свое дело. Служить царю! Именно для этого и создана Канцелярия. И Петр Петрович не даст соврать, я исполнял задачи превосходно! Ни одного нарекания за столько времени!

— И теперь вы решили предать Петра Петровича! Ваше сестра вас спасла от смерти. Вы получили практически безграничные возможности и власть, выше которой только царь. Но вы все равно пошли наперекор Петру Петровичу.