Книга Я царь. Книга #28, страница 115 – Сириус Дрейк

— А не то что? — дерзко заявила Каренина. — Нас четверо.

Пушкин вытянул руку, и девушку как магнитом притянуло к нему.

— Аннушка, — прорычал Пушкин. — Я сейчас не в духе. Мои прекрасные волосы остригли. Страной руководит самый худший человек в мире. Так еще вы тут что-то пытаетесь из себя строить!

Его окружили с трех сторон, в нескольких сантиметрах от его шеи остановились три клинка.

— Отпусти ее, — произнес Вронский.

— Эх… — устало вздохнул Пушкин. — Я давал вам шанс… Но вы не захотели им воспользоваться. Как же опрометчиво… Когда вы перестали меня бояться?

— Сейчас ночь, — ухмыльнулся Болконский. — Был бы полдень, разумеется, мы бы действовали по-другому?

— А что меняется? — холодным тоном произнес Пушкин, глядя ему в глаза. — Если мыши дать зубочистку, она не станет опаснее для слона.

Сжав горло Карениной, он подождал, пока она потеряет сознание, после кинул ее в сторону Булата.

— Что вы стоите? — послышался ровный голос из разрушенного здания.

Через мгновение вышел сам Петр Первый.

— Вы его боитесь? — ухмыльнулся царь.

— А вот и ты, — оскалился Пушкин и пошел на царя, игнорируя три лезвия у шеи.

Болконский, Вронский и Чацкий тут же, усилив мечи энергией попробовали его проткнуть, но все три клинка замерли в сантиметре.

— Зря…

Схватив Вронского, он перехватил его руку с мечом и медленно, через сопротивление, проткнул бедолагу — словно насадил на шампур.

— Видимо, придется сперва разобраться с вами… — и откинул мертвое тело в сторону.

Кабинет царя.

Кремль.

За несколько минут до нападения А. С. Пушкина.

За триста лет кабинет главы государства не сильно изменился.

Именно такая мысль промелькнула в голове Петра Первого, когда он зашел внутрь небольшой комнаты. Те же деревянные шкафы с бесконечными документами, те же печати и бумаги. Конечно, появились современные лампы, телевизоры и прочее. Но все это было только копией того, что у него было в Санкт-Петербурге.

Но по большому счету, даже стол, за которым раньше работал Петр, не поменялся. Разве что стал чуточку потертее, да новые замки на ящиках.

Хотя кошачий лоток в углу его немного удивил. Петр решил, что его сын стал сильно мягче.

— Завести кота? Как глупо… Сынок, чему я тебя учил? — бубнил про себя Петр, оглядывая свое старое рабочее место. — Ни к кому не привязывайся. У правителя не должно быть любимчиков. Любви. Привязанности. Только холодная голова.

Государство, не женщина, не ребенок. А конечный инструмент власти. Именно так народ будет счастлив. Именно так можно поместить державу на вершину всех мировых конгломератов. Если вдаваться в частности, можно утонуть в них.

Усевшись на стул, Петр обратил внимание, что его старой софы нету, и это удручало. Придется заказывать новую.

Неужели сынок умудрился ее спереть, когда убегал?

Царь усмехнулся.

Подняв руку, он сделал едва заметное движение пальцами, и в руке возникла книжечка в кожаном переплете.

Пока все в точности, как он и планировал. Да, были кое-какие нюансы. Те же Есенины и отряд Кузнецова. Но и с ними удалось все провернуть так, чтобы все сыграли свои роли. По совету Небесного Пастуха и по данным Исполинов Петр заточил одного из сильнейших противников в специальный артефакт.

Но все еще оставались помехи. Однако, как бы они не пытались, попытки будут тщетны. Все нюансы были продуманы в деталях. У него было время. Очень много времени.