Книга Я до сих пор граф. Книга #10, страница 96 – Сириус Дрейк

— Емельян Сергеевич… — еще раз произнесла в трубку секретарша.

Он потряс головой, отгоняя разыгравшуюся фантазию.

— Соедини.

Два долгих гудка и легкий щелчок.

— Емельян Сергеевич, здравствуйте, — послышался с той стороны грубый мужской голос. — С вами говорит Звездочет Алефтин Генрихович. Замдиректора КИИМ.

— Очень приятно познакомиться, — без доли вранья ответил Трубач. Кажется, в его влиятельной коллекции знакомых, прибавление.

— Не буду ходить вокруг да около, у меня не так много времени, поэтому скажу как есть. Мы бы хотели, чтобы наш ученик выступил у вас на радио в качестве победителя Универсиады, и заодно сделал бы институту небольшой пиар.

Победитель Универсиады… На секунду Емельян Сергеевич задумался, а потом до него дошло. По спине прошлась легкая дрожь.

— Вы имеете в виду графа Михаила Кузнецова? — оторопело спросил он.

— Да. Надеюсь, это не проблема?

В голове трубача начали крутиться разные неприятные мысли. Еще не так давно он в ужасе бежал из столицы, когда услышал, что по его душу идет Есенин. Теперь же этот Кузнецов, который в данный момент находится с ним на одном задании.

Надо отказаться. Вот какая мысль всплыла в его голове. Все же слишком близко веяние Есенина.

— Понимаете, Алефтин Генрихович, в свете последних новостей, которые витают вокруг вашего студента, радио не хотело бы портить репутацию…

— Простите, что вы сказали? — голос стал на несколько ноток грубее и строже. — Надеюсь, это шутка.

— Мы бы не хотели включать в эфирное время Кузнецова… — собравшись, так же серьезно сказал Трубач.

Разумеется, он знал, кто такой граф Звездочет. Ветеран и герой последней войны. Ну и конечно, было понятно, какое воздействие на весь город оказывает институт. Такой мощный объект влияния нельзя игнорировать. И уж точно, это не будет делать какая-то радиостанция.

— Чтоб вы понимали, я спросил у вас чисто из вежливости. У нас есть распоряжение всех городских служб, а также постановление канцелярии и заверенное письмо князя Горького, с подписью царя Петра, — холодным тоном начал Звездочет. — То, что я вам позвонил и обратился с просьбой — формальность и предупреждение. Наш представитель института будет завтра в двенадцать пополудни. Так что подготовьте все необходимое. Прошлый директор станции всегда шел нам навстречу и мы платили ему тем же. С вами, мы, кажется, не сработаемся… Что ж…

— Но у нас в полдень новостной эфир, готовые…

— Емельян Сергеевич, завтра в двенадцать граф Кузнецов придет к вам на радио, — приказным тоном сказал Звездочет. — Вы лично встретите его и будьте вежливыми.

— Хорошо…

— Всего вам доброго, — произнес Звездочет и положил трубку.

После этого разговора Трубач еще несколько минут сидел, уставившись в одну точку, и слушал тихие гудки. Затем медленно встал, походил по комнате, что-то прикидывая у себя в голове, достал мобильный и набрал подельника.

— Паша… Трубецкой просил нас разобраться с Кузнецовым.

— Ну, допустим, — вздохнул он.

— Завтра он сам ко мне придет на радио!

— И зачем?

— Откуда я знаю! Позвонили с КИИМа, сказали для пиара института, — повысил голос Трубач.

— Хочешь его завтра убить? — хмыкнул Рояль. — Но а как же план?

— Идиот. Конечно, я завтра его не убью! — воскликнул Емельян и убавил громкость. — Мне надо знать, нигде ли мы не оставили следы?