Книга Это кто переродился? Книга 4, страница 34 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

Увы, нет — нырнув несколько раз, на дне я обнаружил только мусор и ни единой брошки. Зов тоже молчал, а никаких других проходов в трубе мной было не замечено.

Выбравшись на берег, я достал из пакета телефон и снова попытался набрать Дарью. Увы, все тот же не абонент.

Я вздохнул и отправился опрашивать местных. Увы, все мне говорили одно и то же — никого даже близко напоминающую пропавшую королеву, психа с топором и банду ящериц-переростков никому не попадалось.

— Ты парень, — повертел какой-то дедок пальцем у виска, — явно перепил…

Я же покачал головой. Это напоминало тупик. Логикой тут не пахло от слова совсем.

Ничего не добившись, в «Котел» я вернулся злой как черт. И мокрый, естественно. Борис, только увидев меня, потерял дар речи, как и остальные клиенты, естественно.

— Ваня, ты…

— Некогда, Борис. Дела государственной важности не ждут.

Выжившего крысюка разбалтывать оказалось тоже без толку — с самого утра он повторял только одно:

— Принесли и бросили! Больше ничего не знаю!

После того, как Жанна в очередной раз провернула с ним «сеанс» экзекуции, показания он не изменил, так что сомневаться в том, что Крысы были просто чьим-то инструментом, не осталось ни единой причины. Как и те бандиты, ограбившие кортеж Кировой. Как и ящерки до встречи со мной. Как и убийцы. Как и царевич Гедимин.

Уже близился вечер, а значит, дикие крики истязуемого Крыса слышал весь бар, но раз он теперь мой, то пусть наслаждаются. Главное, потом убрать то, что осталось от Крыса, а после того, как мы оставили его наедине с котом, осталось от него немного.

— А этот Василий не дурак, — покачал я головой, усевшись у стойки с кружкой «бормотухи» в руке. — Неплохо умеет заметать следы…

И ладно бы люди, пусть и такие сильные как Дарья. Допустим она погибла — в чем я сомневался, ибо ее смерть я бы почувствовал — но даже ящерки домой не вернулись. В то, что там погиб такой здоровяк как Аристарх, верилось еще меньше.

Нет, не все так просто…

— Ваня, — тронул меня за плечо Борис. — Ты б, что ли переоделся и постирался. А то…

Я посмотрел вниз — а подо мной уже натекла немаленькая лужа. Вздохнув, принялся выгрибать все из карманов, как вдруг… В кармане мне попалось нечто живое, скользкое и юркое. Вынув его наружу, я разжал ладони.

Это была рыбка. Золотая рыбка!

— Ишь ты? — склонил я голову, рассматривая маленькую рыбешку со всех сторон.

Она была еще жива, но явно была не в самом лучшем состоянии. Золотого зова от нее не исходило, так что я думал ее выкинуть, однако ее выпученные глазки были такими печальными, что мое каменное сердце сломалось…

Взяв кружку своей недопитой бормотухи, я разбавил ее водой и бросил рыбку туда. Оказавшись в своей стихии, она радостно заплавала от стенки до стенки.

Я хохотнул. Наблюдать за тем, как она хлопает ртом и пучит на меня глаза было забавно.

— Тебе, Ваня, чего, — присмотрелся к моим выкрутасам Борис, — друзей не хватает?

Я отмахнулся. Рыбка очень смешно дергала хвостиком, когда ловила пузыри ртом.

— Кстати, как там Марьяна? — не отставал Борис. — Она же… У нее же все хорошо?

Но он не закончил — вид у него был такой, будто он увидел нас по телевизору, но до сих пор не может поверить в то, а не спятил ли он?

Отставив кружку, я не стал врать:

— В порядке. Вернулась домой. Помирилась с бабушкой. У нее там объявился один беспокойный родственник, вот мы с ней и пытаемся его приструнить.