Книга Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ, страница 56 – Антон Панарин

Высокий, широкоплечий, лысый, но всё ещё грозный. Лицо изрезано морщинами, глаза усталые, взгляд тяжёлый. В руке тлела сигара, дым от которой поднимался вверх, растворяясь в холодном вечернем воздухе. Он смотрел на заснеженный сад, не обращая на меня никакого внимания.

Я остановился в шаге от него и спросил.

— Всё ли в порядке, Игнат Борисович?

Он медленно повернулся ко мне. Посмотрел в глаза. В его взгляде читалось столько противоречивых эмоций, что я даже не смог их все определить. Гордость, стыд, благодарность, злость — и всё смешалось в один тяжёлый клубок. Он затянулся сигарой, выдохнул дым и прохрипел:

— Ну, как сказать? — он криво усмехнулся, покачал головой. — Я тебя ненавидел всей душой. Ненавидел за то, что ты Архаров. Ненавидел за то, что связался с моей дочерью. Ненавидел за то, что ты сильнее меня, умнее, удачливее, — он замолчал, стиснул зубы и продолжил тише. — А теперь ты спас мне жизнь. Не дал обратиться нежитью, когда я уже готов был сдохнуть. Это что же получается? — он посмотрел мне в глаза и горько улыбнулся. — Я у тебя в долгу?

Я отмахнулся от его слов, как от назойливой мухи:

— Не несите чепухи, Игнат Борисович. Вы мне ничего не должны. Продолжайте служить Империи, защищайте людей, будьте верны присяге. Это всё, о чём я прошу.

Водопьянов молча смотрел на меня несколько секунд. Затянулся последний раз, бросил окурок в снег, растоптал ботинком. Медленно кивнув, он повернулся и посмотрел на заснеженный сад. Деревья стояли голые, покрытые инеем, ветви склонялись под тяжестью снега. Фонари у дорожек зажглись, отбрасывая тёплый жёлтый свет на белые сугробы. Тихо. Спокойно. Мирно.

Я собирался пройти мимо, направиться внутрь поместья, чтобы найти Венеру. Но Водопьянов окликнул меня, не оборачиваясь:

— Михаил.

Я остановился, посмотрел на его спину:

— Да?

Он помолчал. Выдохнул тяжело, словно собираясь с силами. Потом заговорил медленно, с трудом выдавливая слова:

— Если у тебя серьёзные намерения насчёт моей дочери, то я не против, — он обернулся через плечо и посмотрел на меня. — Можешь жениться. Даю своё благословение.

Водопьянов полез за пазуху и достал что-то, зажал в кулаке. Прикоснувшись губами к предмету, он развернулся ко мне полностью, протянул руку и разжал пальцы. На ладони лежало кольцо на тонкой серебряной цепочке. Простое золотое кольцо, без камней, без гравировки. Но видно было, что старое, потёртое, носилось долгие годы. Водопьянов посмотрел на кольцо, затем на меня:

— Это кольцо моей покойной жены. — Голос дрогнул на мгновение, но он взял себя в руки и продолжил твёрдо. — Венера будет счастлива, если ты сделаешь ей предложение именно с этим кольцом.

Он бросил кольцо мне. Я поймал на лету, зажал в ладони. Тёплое, тяжёлое, пропитанное чужой памятью и болью. Я посмотрел на кольцо, затем на Водопьянова. Это не просто кольцо. Это символ. Символ принятия, прощения, доверия и примирения. Водопьянов отдаёт мне самое дорогое, что у него есть — память о жене, а ещё и дочь. Отдаёт для того, чтобы Венера была счастлива.

Я поднял взгляд, посмотрел Водопьянову в глаза и решил подбодрить старика:

— Спасибо, папа, — улыбнулся я и полез обниматься, но тут же наткнулся на его руку.

Водопьянов улыбнулся и оттолкнул меня:

— Проваливай. Я и так наступил своей гордости на глотку ради счастья дочери. Не заставляй меня ещё и обниматься с тобой.