Книга Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ, страница 33 – Антон Панарин

Я рванул ему навстречу, развеяв Косу Тьмы, и принялся крошить черепа голыми руками. Хруст, скрежет металла, вой гибнущей нежити — всё слилось в безумную какофонию, от которой резало уши и болела голова.

Я даже не могу сказать, сколько раз меня ранили. Может, двадцать, а может, сотню. Кислотная кровь растворяла сталь, регенерация, пусть и медленно, но сращивала мою плоть. В какой-то момент я даже успел призвать шоколадный батончик и закинуть его в себя вместе с упаковкой. Жевать целлофан — то ещё удовольствие, но регенерация требует жертв.

Постепенно напор начал слабеть. Мертвецов становилось всё меньше. Они больше не неслись толпой, а шли разрозненно, по одному, по двое. А вскоре всё и вовсе затихло. Лишь на окраине Токио продолжали греметь выстрелы и взрывы от заклинаний.

Я стоял тяжело дыша, упираясь руками в колени. Леший присел на корточки, убрав кинжалы в ножны. Мы переглянулись и устало улыбнулись.

— Справились, — выдохнул Леший.

— Справились, — подтвердил я и спросил, осматриваясь по сторонам. — А где лысый?

В этот момент над дворцом взметнулись флаги. Красные с золотой хризантемой — символ сёгуна. Загудели трубы, возвещая победу. Самураи закричали «Банзай!» и подняли оружие вверх. Маги обнимались, священники упали на колени, благодаря богов за то, что даровали спасение. Токио устоял.

Я обернулся и заметил, что из-за спин самураев вышла процессия. Впереди шли телохранители. Шестеро бойцов, одетые в чёрные хаори, с мечами на поясах. За ними сёгун. Мужчина лет пятидесяти. Высокий, худощавый, с волосами, убранными в строгий узел. Лицо усталое, но гордое. Одет в церемониальное кимоно, белое с красными журавлями, перевязанное широким поясом. В руках он сжимал веер.

Процессия остановилась передо мной, после чего сёгун сделал глубокий церемониальный поклон. Настолько низкий, что спина согнулась параллельно земле. Выпрямившись, он посмотрел мне в глаза.

— Так вот какой вы, Великий Кашевар.

В глазах Сёгуна я увидел всю хитрость этого мира, а может, это был просто такой разрез глаз. Я улыбнулся и развеял Косу Тьмы. Вытер кровь с лица и пожав плечами, спросил:

— Вживую выгляжу не так впечатляюще, да?

Сёгун приподнял бровь. Уголки губ дрогнули, намекая на улыбку, но он ответил в стиле Шульмана:

— Напротив. Впечатляете даже больше, чем по рассказам. Благодарю за то, что прибыл на наш зов и спас Токио. Спас меня лично. Япония в неоплатном долгу.

Леший подошёл, встал рядом и скрестил руки на груди:

— Вообще-то, ваши самураи тоже доблестно сражались. Особенно те, что какую-то хрень из света слепили. Выглядело потрясающе.

Сёгун прыснул со смеху и поправил моего бестолкового друга.

— Полагаю, вы говорите о Кирине? Да. Священный зверь защищал нас во все времена. А мои самураи, хоть и бились доблестно, но всё равно были бы обречены на поражение, если бы вы не пришли.

— Есть такое дело, — самодовольно кивнул Леший, а я взглядом попросил его заткнуться. — Прости, — буркнул Лёха и отступил на шаг назад.

Сёгун снова посмотрела на меня:

— Великий Кашевар. Позвольте узнать ваше настоящее имя. Чтобы я знал, кому обязан жизнью.

— Михаил Константинович Архаров.

Сёгун склонил голову, прикрыв рот веером:

— Архаров? Так это вы совсем недавно захватили власть в Российской Империи?