Книга Эволюционер из трущоб. Том 17, страница 84 – Антон Панарин

Вдалеке послышался вой птероса. Это был Король Червей, выслеживающий добычу. Прислушавшись к себе, я понял, почему так болело сердце. И не только сердце. Я понял, почему всё это время харкал кровью после поглощения доминант гвардейцев в Хабаровске.

Проблема была не только в количестве доминант, но и в том, что каждая из них несла в себе огромный заряд маны, который не попал в ядро маны, а рассредоточился по телу. Сейчас же доминанта «Поглощение урона» перетягивала всю эту ману, наносящую мне урон в район сердца, и я ощущал, как нестерпимый жар разрывает мою грудь на части. Закричав срывая глотку, я потянулся к магии Огня и выплеснул из себя всю ману без остатка.

* * *

Шанхай. Алхимический комплекс. Лаборатория.

Преображенский стоял у массивного стола, заваленного колбами, пробирками и блокнотами с записями. Его лысая голова блестела в свете ламп, белый халат был безупречно чист, резиновые перчатки плотно облегали руки. Он склонился над микроскопом, изучая образец крови одного из заражённых гвардейцев, когда внезапно почувствовал мощнейший выброс маны.

Воздух перед ним задрожал, замерцал синеватым светом. Формировался портал — круглый, окаймлённый золотистыми искрами. Преображенский выпрямился, снял защитные очки и с любопытством уставился на открывающийся разрыв в пространстве.

Выглянув в окно, он увидел, что по вечернему небу несётся странного вида зарево. Если бы он находился на полюсе, мог бы с уверенностью сказать, что это северное сияние, но это точно было не оно.

— Какой занятный феномен… Я бы его обязательно исследовал, но времени в обрез, — проговорил Преображенский и собирался вернулся к работе, но слева от него полыхнула ещё одна яркая вспышка.

Открылся портал, из которого вышел молодой парень. Худощавый, с волосами, собранными в небрежный хвост. Одет в потёртую кожаную куртку, тёмные штаны, ботинки. За спиной висел небольшой рюкзак. Это был Остап. Названный сын профессора Преображенского.

Остап огляделся по сторонам и устало вздохнул.

— Что случилось, отец?

Преображенский расплылся в довольной улыбке, развёл руками:

— Остап! Добро пожаловать в Шанхай, в один из крупнейших алхимических комплексов на континенте! — он обвёл рукой лабораторию, голос звучал гордо. — А эти малыши — мимики, клоны единого существа. Лучшие лаборанты, каких только можно пожелать. Неутомимые, точные, безошибочные… — проговорил он, указывая в сторону мальчишек, снующих по лаборатории туда-сюда.

Остап посмотрел на мимиков и, судя по всему, не впечатлился. Он остановился у одного из мальчишек, который смешивал две жидкости, красную и синюю. Цвет жидкости изменился на фиолетовый, затем на золотистый.

— Лаборатория, здорово, — меланхолично произнёс Остап. — А зачем тебе я?

Преображенский подошёл к сыну, положил руку на его плечо:

— Остап, я вызвал тебя не ради экскурсии. У меня важный разговор. — Голос стал серьёзным, почти торжественным. — Ты должен перенять все мои знания. Каждую формулу, каждую технику, каждый секрет, что я накопил за десятилетия. А когда меня не станет, ты станешь опорой рода Архаровых. Светочем мировой науки!

Остап замер. Лицо побледнело, глаза расширились от шока. Он моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. Наконец выдавил из себя:

— Когда… когда тебя не станет? Отец, ты… ты болен? Умираешь? — Голос парня задрожал. — Почему ты мне ничего не говорил⁈