Книга Предатель. Не твой сын, страница 28 – Дилноза Набихан

При воспоминания о том, что она была беременна, я стискиваю челюсть и сжимаю руки в карманах.

Дилара моргает, а потом пытается сбежать. Но я не позволю ей сбежать от меня. Не для того я преследовал за ней из зала, как только увидел её со спины. Сначала я не поверил своим глазам. Думал, мне мерещиться. И не хотел выглядеть дураком, если это окажется не она. Поэтому, когда она пытается обойти мою фигуру, заслонившую её путь, я не думаю, а просто действую, хватая её за предплечье.

— Разве так здоровается с бывшими любовниками? — пытаюсь её задеть. Знаю, действую мелочно, и как мудак, каким я и являюсь. Но не позволю ей сейчас сбежать.

И меня не должно волновать, что она больше не смотрит на меня, как прежде. С обожанием. С любовью. Так, будто я целый мир для неё. Что теперь место этих эмоций занимает совсем другое. Неприкрытая ненависть. Презрение. И тоска, смешанная с чем-то.

Меня все это не должно волновать, но волнует. Мне не нравится то, что я вижу в её глазах. Я хочу стереть все эти эмоции и заменить их прежними. Чтобы она смотрела на меня с любовью, как раньше…

Я резко обрываю себя на этой мысли. Это она изменяла мне, и с самого начала играла с моими чувствами, поэтому мне должно быть все равно на то, что она чувствует.

Меня волнует лишь то, что чувствую я!

Но ведь я чувствую совсем не то, что должен. И я не могу изменить их.

— Как некрасиво с твоей стороны, — говорю я, когда молчания между нами затягивается, а Дилара смотрит на меня в упор, своими грустными глазами. Так, словно это её, черт возьми, предали, а не наоборот!

— А как ещё я должна реагировать? На радостях станцевать? — едко говорит, не отводя взгляда.

Я хочу ответить, уколоть в ответ, но в этот момент к нам быстро подходит знакомый силуэт. Голос Галины тихий, но цепкий, вежливо-строгий, когда обращается ко мне.

— Простите, — она окидывает Дилару мимолетным взглядом, словно она незнакомка, пока её внимание не сфокусируется на меня. — Я искала тебя. Ты нужен там. Касымов уже искал тебя.

Я не оборачиваюсь, но чувствую, как её взгляд — острый, прожигающий — впивается прямо в мою руку, ту самую, которой я все еще держу Дилару за предплечье.

Дилара тоже это замечает.

Её пальцы чуть дрожат, когда она осторожно пытается высвободиться.

Я сжимаю сильнее, на долю секунды. А потом всё-таки отпускаю. Не потому что хочу — а потому что не могу не отпустить.

Дилара отдёргивает руку и тут же прижимает её к груди, медленно массируя место, где я держал её слишком крепко.

Как будто пытается стереть мой след.

И, чёрт возьми, это больнее всего.

— Через минуту, — бросаю я, не отводя глаз от Дилары. Голос внезапно охрип, будто я проглотил песок.

— У тебя уже минус три, — ровно отвечает она. — Я жду у выхода.

Никогда раньше Галина не раздражала меня так, как сегодня. Ощущение, что она моя жена, а я ей грублю перед другой, не исчезает. Я вспоминаю, как в прошлом Дилара в шутку ворчала, что она ведет себя, как хозяйка, но в ответ я отшучивался.

И что сейчас изменилось?

И тут, словно вселенная сама пытается помешать нам, к Диларе подходит другая женщина. Она бросает на меня обеспокоенные взгляды, пока не оказывается рядом с нами.

— Извините, Дилара, нам пора. Там не хватает персонала.

Взгляд женщины перебегает с меня на Дилару, а потом обратно. Дилара делает шаг назад, отводя взгляд.