Книга Любовь для Реалиста, страница 20 – Яна Марс

— Возможно, — сказала Надя спокойно. — Потому что ты удобная мишень — молодой, тихий, не отвечаешь. А они привыкли, что можно безнаказанно болтать.

Коля посмотрел на неё с надеждой и отчаянием одновременно.

— И что мне делать? Идти жаловаться? Чтобы меня потом вообще затравили?

— Не жаловаться, — Надя покачала головой. — Поговорить лично. Раз ты всё равно уходишь, чего терять? Можешь при свидетелях, если боишься.

— Я не боюсь, — сказал он и тут же поправился: — Ну, боюсь, конечно. Но не так, чтобы убежать.

— Вот и отлично. — Надя встала. — После обеда идём на склад. Я с тобой. Если хочешь.

Коля кивнул, медленно, как будто решение давалось ему с трудом.

____

В обеденный перерыв Надя пошла на склад. Дядя Ваня сидел в своей каморке — маленькой комнатке с чайником, старыми графиками на стенах и крошесным диваном. Он пил чай из гранёного стакана и читал газету.

— О, барышня, — сказал он, поднимая голову. — С чем пожаловали? Опять конфликт?

— И да, и нет, — Надя присела на край стула. — У вас тут диспетчер Коля написал заявление об уходе. Говорит, что его над ним тут издеваются.

Дядя Ваня положил газету, снял очки и посмотрел на неё так проникновенно, что Надя смутилась.

— Издеваемся? — переспросил он. — Да кто ж на него издевается? Парень он хороший, только слишком… ранимый. Слово ему не так скажешь — он уже в слезы. А у нас работа мужская, тут не до сантиментов.

— Я вас не осуждаю, — сказала Надя. — Но парень уходить собрался. А я слышала, что у вас там внеплановая работа появляется. Нового логиста вы даже за неделю не найдёте.

Дядя Ваня вздохнул, допил чай, поставил стакан на стол и потянулся за кителем.

— Ладно, — сказал он. — Приводите своего очкарика, поговорим.

— Только вы мне одно обещайте. Не лезте особо, — сказала Надя. — И не защищайте перед мужиками. А то будет только хуже.

— Договорились, — сказал он и с уважением посмотрел на Надю.

_____

Коля пришёл через десять минут — бледный, сжимая в руке стаканчик с кофе из автомата, который он, кажется, даже не пил. Дядя Ваня молча указал ему на стул, налил чаю из заварника — чёрного, крепкого, такого, что ложка стояла, — и подвинул к нему.

— Пей, — сказал он. — Взяли моду кофе литрами глотать. А сердце у вас, молодежь, не железное.

Коля сделал глоток, поморщился, но стакан не отставил.

— Слушай сюда, Коля, — начал дядя Ваня, откидываясь на спинку стула и складывая руки на животе. — Мужики эти — они не злые. Они тупые. Разницу чувствуешь?

— Не особо, — буркнул Коля.

— Злой — он тебя специально задеть хочет, обидеть, унизить. А тупой — он просто языком молотит, не думая. Ты для них чужой, потому что ты из офиса и говоришь правильно. А они из кабины и матерятся через слово. Им страшно, что ты умнее, потому что у них среднее образование, а ты диплом принёс из института, где они никогда не были. Вот и брехнут за спиной — чтобы себе самооценку поднять.

Коля молчал, смотрел в стакан.

— И что мне теперь? — спросил он глухо. — Терпеть?

— А я так не сказал, — дядя Ваня наклонился вперёд, положил локти на стол и посмотрел на Колю так, будто собрался открыть ему государственную тайну. — Секрет тебе дам, парень. Они боятся одного — когда за базар отвечать надо. В следующий раз, когда услышишь, что они тебя обсуждают, не беги к начальству. Не скандаль. Подойди к ним через час, когда работа успокоится. И скажи спокойно, глядя в глаза: “Ребята, я вас услышал. Давайте, если проблемы есть, перетрём. Мы же одну работу делаем. Я свою часть, а вы свою. И вы наверняка не захотите, чтобы я свою делал плохо”. Понял?