Книга Ты не заслуживаешь любви, страница 108 – Татьяна Катаева

— Я есть хочу, — немного неловко сообщаю я ей. Хочется добавить ещё — зверски, но этот момент умалчиваю. Потому что мне стыдно, неудобно, неловко.

Понимаю, что меня тут, походу, капельницами кормили всё это время. Для организма это, наверное, хорошо. Но мой желудок, который, скорее всего, прилип уже к стенкам и стал размером с мячик для пинг-понга, он в полном шоке.

Так долго его голодом не морили, даже когда я по малолетке решила, что жирная и мне пора худать. Хватило выдержки на два дня. Первый день — гречка несолёная, второй день — кефир нежирный. Третий день, заключительный — обморок в школе. После таких экспериментов я больше не пыталась худеть. Да и по итогу, я всегда была вечно недоедающей, откуда тут лишний вес. Но в школьные годы мы воспринимаем всё куда острее. И когда одноклассник назвал меня жирной коровой... Ну я сначала разбила ему нос. А потом села на ту самую диету.

Так что сколько бы ума у тебя ни было, нужно всегда верить в себя. Это чаще помогает в жизни, чем изучение той самой алгебры и геометрии. Деньги научились считать — и вперёд. Хотя не, своим я детям такого не скажу.

О, и чего это меня не в ту степь понесло. Где дети, а где я?!

— Чего конкретно хотите? Повар вам всё приготовит?

— Повар? — чуть ли не присвистываю, а потом понимаю, что она имеет в виду больничную столовую. А я тут разместилась. Хотя разве в столовой готовят на заказ? Там обычно похлёбку дают, ну ту, которую даже свиньи не хотят есть. Знаю, лежала с Сашей когда-то в больнице. Ну в Германии, конечно, брата с мамой кормили по-другому. Но и тут спасибо Ахмату, ведь оплатил шикарную клинику.

Кусаю себя за внутреннюю часть щеки и кривлюсь от боли. Губа отчего-то ныть начинает, как будто и её кусала. А потом вспоминаю, что во сне так и делала. Вот же дурында, даже во сне искусала губы в кровь. Мало мне увечий на теле, так я ещё и лицевые участки решила повредить. И стоит только мысли проскочить о ночном романтическом сне, как на лице появляется улыбка. Но тут же следом исчезает. Это был сон. Реальность куда хуже.

— Да, из ресторана. Буквально двадцать минут — и любой ваш заказ будет выполнен, — возвращает меня в реальность медсестра.

— А можно нескромный вопрос, — тут же спрашиваю я и, не дожидаясь ответа, я сразу же спрашиваю: — А всех пациентов вашей больницы кормят из ресторана?

Медсестра только хмыкает, но ничего не отвечает. Смотрит так по-доброму, что немного расслабляюсь. Какая мне разница, как кормят других. Главное, чтобы мне еды принесли. А то, знаете ли, мне кажется, я рассыпаюсь. Медленно, но по кусочкам.

Потыкав пальцами в меню на всё, что в глаза бросалось, я взялась за бутылку воды и почти половину осушила. Вот это жажда, так жажда. В летнюю жару столько не пила, сколько за пять минут после пробуждения — тут.

Медсестра меня застала возле окна. Я смотрела на парк, куда выходили окна. Я смотрела на людей, которые просто гуляли, и немного завидовала. У них жизнь идёт своим чередом, а моя... Всё так же зависит от других. Будто у меня никогда уже не будет выбора.

— Присаживайтесь за стол и приятного аппетита. Кушать вам можно всё, нет никаких ограничений в вашем состоянии. Разве что у вас будет какая-то непереносимость, — говорит спокойно и что-то пишет в свой планшет. — Врач зайдёт чуть позже. А завтра утром ничего с утра не кушайте, пойдём сдавать ещё анализы и на УЗИ.