Книга Развод: (не)настоящий полковник, страница 31 – Каролина Шевцова, Аника Зарян

— Подожди, — он выставляет ладонь. — Не перебивай, я и так волнуюсь.

Он хмурится. Смотрю на его кустистые брови, которые сейчас сведены к переносице, на открытый взгляд, на сильные, с мозолями руки, на всего него, невыносимого, смешного, и такого правильного Виктора, и уже скучаю. Так сильно, что выть хочется!

— Вы с Богданом поедете со мной, так будет лучше.

Я открываю рот и тут же закрываю.

— Я понимаю, что ты устала мотаться по стране. — Он смотрит прямо, не отводит глаз. — Но это последний раз, клянусь. Вместе осядем в Москве. А не понравится — тогда уже я поеду за тобой. Куда скажешь. Хоть на край света.

Я усмехаюсь.

— И в качестве кого ты будешь за мной ездить? — спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

— В качестве твоего мужа.

— Это что, предложение?

— Я думал сделать его более романтично, — он криво улыбается, и я вижу, как у него подрагивают пальцы. — Но видишь, как случилось, опять через одно место.

— Вить. — Говорю мягко, стараясь подбирать слова. — Это же безумие. У меня ребёнок. Квартира служебная. Работа. А ты зовешь непонятно куда, непонятно на что.

— Понятно куда, к себе в квартиру. Я вообще-то тоже жених хоть куда. У меня в Москве есть жилье, и работу ты себе найдешь — в любом месте такую с руками оторвут.

Поняв, что я сомневаюсь, Витя продолжает:

— В Москве найдем для Богдана лучший садик. И потом школу. Ты же знаешь, какая тут никчемная школа, а Богдан очень смышленый парень, в тебя.

Я цепляюсь за последнюю соломинку.

— А мои девочки?

— Торжественно клянусь, буду привозить тебя к девочкам каждый отпуск. — он смеется. — Ну, не на Мальдивы же летать, в самом деле.

Я смеюсь в ответ. Ну да, какие Мальдивы, когда можно надеть валенки потеплее, шубу потолще и хрустеть снегом с сентября по апрель.

Витя смотрит на меня с надеждой. Сидит, подавшись вперёд, и ждёт.

— Что мне сказать? — я задумчиво поднимаю взгляд в потолок.

— Скажи «да».

Закрываю глаза. Открываю. Вокруг все тоже самое. Но что-то изменилось. Будто мир сделал вдох.

— Да, — говорю, улыбаясь. — Конечно, да.

Телефон звонит, когда я развешиваю бельё на балконе. Летний ветер треплет детские вещи, от которых пахнет почему-то сиренью, хотя та уже отцвела.

Я зажимаю трубку плечом, продолжая прищеплять наволочку.

— Ир, ты можешь говорить? — голос у Нюры запыхающийся, радостный.

— Могу.

— Квартиру нам дали! Трёшку, представляешь? Андрей уже чемоданы складывает. Ворчит, что я у него баба неугомонная, но складывает.

Я улыбаюсь, поправляя прищепку.

— Поздравляю.

— Ир, — она замолкает.: — Это ведь ты, да?

— Что я?

— Пробила. Я же знаю. Нам сто лет отказывали, а тут вдруг звонок — и все решилось.

— Да какой звонок, у меня и связей таких нет, — говорю я, перекладывая трубку к другому уху.

У меня нет, конечно, а вот у Виктора Катаева оказались. Как выгодно однако я вышла замуж за человека, которому половина страны что-то да должна. Но Нюре об этом знать необязательно, правда же?

— Ладно, как там наш шилопоп?

— Болтает вовсю. Сегодня сказал «спасибо», когда я ему кашу дала. Представляешь?

— Вежливый какой. Весь в тебя!

— А то, — смеюсь, прикрыв рот рукой.

— Ладно, целую вас всех и побегу. И ты беги, а то там у тебя суп, небось, выкипает.

— Ничего у меня не выкипает. Но бегу.

Я кладу трубку на подоконник, возвращаюсь к тазу с бельём. Беру в руки футболку, прищепляю, и вдруг в прихожей гремит замок.