Книга Разводись красиво, страница 31 – Марго Ромашка

Я замерла. Ноги словно приросли к асфальту.

— Мам, ты чего? — Митя дёрнул меня за руку. — Пойдём, там очередь движется!

— Сейчас, — сказала я, не узнав собственный голос. — Подожди секунду.

Макар, как всегда, всё понял первым. Он перевёл взгляд туда же, куда смотрела я, и застыл. Его лицо не изменилось — он вообще умел держать лицо, мой старший сын. Но пальцы сжали книжку крепче.

Витя тем временем заметил нас. Я видела, как он споткнулся взглядом о моё лицо, о Митю, о Макара. Его улыбка на мгновение дрогнула. Девушка на его локте что-то спросила — кажется, «ты их знаешь?», — и он что-то ответил, слишком тихо, чтобы я услышала. Но я догадалась. «Бывшая».

Я могла бы подойти. Могла бы сказать что-нибудь язвительное — например, что пассия годится ему в дочери. Могла бы сделать сцену. Но вместо этого я просто развернулась и повела детей к ларьку. Спина прямая, подбородок поднят. Митя ничего не понял — он уже уткнулся в витрину с дымящимся мороженым. А Макар оглянулся. Всего на секунду. И в его взгляде, брошенном на отца, было что-то такое, отчего у меня внутри всё сжалось.

— Какое будешь? — спросила я, наклонившись к младшему.

— С облачками! — закричал Митя. — И с шоколадной крошкой! И с карамелью!

— Три сразу? А ты не лопнешь?

— Я сильный!

Я купила им мороженое. Мите — с азотным дымом, Макару — простое шоколадное, себе — кофейное, куда же без кофе. Мы сели на лавочку в другой части парка, подальше от центральной аллеи, и ели молча. Я смотрела, как младший перемазывается шоколадом по самые уши, и думала о том, что суд — через две недели. И этот человек, который сейчас гуляет по парку с молоденькой девицей, будет доказывать, что он — лучший отец для моих детей.

— Мам, — Макар вдруг заговорил, не глядя на меня, — а это была его новая… ну, девушка?

Я помолчала.

— Не знаю. Возможно.

— Она молодая.

— Да, — согласилась я. — Очень.

Макар откусил от своего рожка и задумчиво прожевал.

Мороженое таяло в вафельном рожке, капало Мите на пальцы, но он даже не замечал. Сидел на лавочке, болтал ногами и молчал. Это было странно. Обычно младший трещал без умолку — про школу, про шахматы, про новый мультик, про то, почему у голубей такие смешные головы. А теперь он просто молчал, глядя куда-то в сторону центральной аллеи. Туда, где пару минут назад скрылся Витя со своей спутницей.

— Мам, — сказал он наконец, и голос у него был какой-то слишком тихий. — А почему папа с нами не поздоровался?

Я вздохнула, лихорадочно подбирая слова. Макар бросил на меня быстрый взгляд — он-то уже всё понял, мой старший, мой слишком рано повзрослевший мальчик.

— Папа был занят, — сказала я осторожно. — Он… разговаривал с той девушкой. Наверное, не заметил нас.

— Он заметил, — Митя нахмурился. — Я видел. Он посмотрел прямо на меня. А потом отвернулся. Почему он отвернулся?

Я закрыла глаза на секунду. Господи, как объяснить семилетнему ребёнку то, что я сама до конца не понимала? Как рассказать, что его отец — не герой из сказки, а обычный человек, который запутался, наделал ошибок и теперь, кажется, стыдился смотреть в глаза собственным детям?

— Митюш, — я присела перед ним на корточки, поставив свой стаканчик на лавочку, — папа… мы с папой сейчас живём отдельно. Ты знаешь.

— Но я хочу к папе! — его нижняя губа задрожала. — Мы уже сто лет не играли в футбол! Он обещал, что в эти выходные мы пойдём на стадион! Он обещал!