Книга В ад с чистой совестью, страница 21 – Надежда Волгина

Промучилась я до самого рассвета. Кода в комнате начало светлеть, я провалилась в болезненный сон и, естественно, будильник, заведенный на шесть часов, даже не слышала. Проснулась от довольно ощутимого толчка, сразу сообразив, чьих это рук дело.

Спать хотелось ужасно. Еще бы часа три и плевать, что не получится поработать до обеда. Но интуиция подсказывала, уснуть не получится, мне просто не позволят этого сделать.

Борясь с самопроизвольно закрывающимися веками, я включила чайник и направилась в ванную, надеясь на деликатность призрака, что не станет он подсматривать за принимающей душ женщиной. А если станет, то пусть пеняет на себя, картинка окажется не очень привлекательной — ни пышностью, ни формами я не блещу…

Душ и несколько глотков кофе сделали свое дело — сонливость отошла на второй план, уступив место нежеланию что-то делать и куда-то идти. Но я дала слово, кроме того, подчиниться — единственная возможность избежать контакта с призраком.

В десять часов я вышла из дома, как всегда не особо заботясь о внешнем виде. К полному отсутствию макияжа добавилась небрежность в одежде, состоящей из потертых джинсов и мятой футболки, которая, я надеялась, разгладится на мне.

Найти библиотеку помогла словоохотливая продавщица Вероника, попутно уговорив меня купить свежую хлебную лепешку, испеченную ее бабушкой.

В половине одиннадцатого я уже подходила к старинному зданию, вроде в прошлом чьей-то усадьбе, где сейчас располагалась центральная библиотека имени Пушкина. Читальный зал располагался на втором этаже, в огромном зале с резными колоннами. Почему-то подумалось, что раньше здесь давали балы, а сейчас было сумрачно и душно, сладковато пахло старой бумагой и многолетней пылью.

Большую часть зала отгораживала перегородка с деревянной стойкой у входа. За перегородкой тянулись длинные стеллажи, уставленные книгами. Оставшаяся часть зала была заставлена письменными столами, которые в это время пустовали.

За стойкой дремала бабулька. Она не проснулась даже от скрипа входной двери. Мне показалось, что ей не меньше ста лет. Сухие в толстых жилах руки сложены на животе, голова свесилась на грудь. Старушка тихонько похрапывала. На носу очки, которые в этот момент съехали на самый кончик, того и гляди упадут.

Я неуверенно переминалась, не зная, как поступить. Будить старушку неудобно и ждать, когда она проснется сама, тоже не хотелось. Пришлось тихонько кашлянуть, отчего старушка вздрогнула и открыла ярко-голубые, удивительно молодые глаза, которые странно смотрелись на морщинистом лице.

— Ох, милая, задремала я, — улыбнулась старушка беззубым ртом, поправляя очки дрожащей рукой. — А ты — та самая жиличка из востриковского дома?

Вот это у них тут осведомленность! Все уже знают про меня! Чувствую себя звездой, не иначе.

— Что, заскучала, милая? Решила позасорять голову всякой ерундой? — Старушка хихикнула.

Странное отношение к работе. Интересно, как она разбирается в огромном количестве книг, если считает их мусором? Внезапно меня осенило, что возможно специальная литература и не понадобится. Старушка может знать, где раньше стояла церковь? Что я и спросила у нее.

— Как же не знать? Знаю, конечно. Хаживала туда грехи замаливать, когда молодая была.

— А что сейчас на том месте?