Книга После развода. Осталась лишь ненависть, страница 20 – Алиса Верди

— Я не нюхала! — обижается Лера. — Просто… когда он проходил, от него пахло чем-то дорогим.

Я невольно напрягаюсь.

Да, запах… я бы узнала его даже с закрытыми глазами.

Сколько лет прошло, а все равно помню.

— Запах, глаза… — Валя закатывает глаза. — Осталось только, что кто-то про руки скажет — и можно будет открывать официальный фан-клуб.

Все смеются.

Все, кроме меня.

Нет, я тоже улыбаюсь, для вида, но где-то глубоко внутри — будто кольнуло.

Не ревность. Нет. Просто неприятное, острое чувство — будто кто-то задел старый шрам.

— Я бы ради такого в бухгалтерии ночевала, — мечтательно говорит Галя. — Вдруг позовет на проверку баланса…

— На кой баланс ты ему сдалась, — усмехается Валя. — Разве что по накладным.

Лера прыскает со смеху.

А мне становится душно, и хочется встать и выйти проветриться.

— Девочки, хватит, — звучит знакомый голос у двери.

Мы все синхронно подскакиваем.

Оксана Николаевна стоит на пороге — строгая, собранная, в безупречном костюме, как будто сошла с обложки журнала "Финансы и контроль".

— Галя, отчет по командировкам на подпись у меня на столе через десять минут. Валентина, проверь сверку с поставщиками.

Потом поворачивается ко мне.

— Яна, вот, — она кладет на мой стол тонкую папку. — Отнеси на ресепшн вниз. Нужно отправить с курьером.

— Хорошо, — киваю я.

Встаю, беру папку и с облегчением выхожу из кабинета.

Как же вовремя.

Коридор пуст. Воздух сухой, пахнет лавандовым ароматизатором.

Я иду к лифтам, нажимаю кнопку вызова.

Лифт на пути сверху медленно гудит, этаж за этажом.

И тут краем глаза замечаю движение.

По коридору, чуть сбоку, идет он.

Спокойный, уверенный, в темном костюме.

Шаги размеренные, как и всегда.

Мир будто сужается до этого звука — шагов, эхом отдающихся в пустом коридоре.

Черт! Что делать?

Мысли мечуться в панике.

Рядом лестница!

Можно просто спуститься пешком, сделать вид, что спешу.

Никто ведь не заметит.

Я уже делаю шаг в сторону лестничного пролета, и вдруг за спиной звучит знакомый низкий голос:

— Стоять.

Я на автомате замираю.

Даже забываю как дышать.

Меня бросает в жар, кровь приливает к щекам, а сердце колотится словно сумасшедшее.

Боюсь повернуться. Понимаю, как это глупо, но страх какой-то иррациональный.

Спокойно, Яна. Возьми себя в руки!

Делаю глубокий вдох, натягиваю каменную маску на лицо и медленно, словно нехотя, поворачиваюсь.

— Это вы мне?

Он стоит в каких-то двух метрах от меня — поза расслабленная, руки в карманах.

Все такой же красивый. Разве что морщинка между бровей стала чуть глубже, а взгляд холоднее. Все остальное… до боли знакомо.

— Тебе, — отвечает он спокойно, чуть склоняя голову на бок, разглядывая меня как какую-то диковинку.

— Ожидала от начальства большей вежливости при обращении к сотрудникам, — сухо бросаю я.

— Хочешь играть в эти игры? — приподнимает он бровь.

Голос низкий, ровный. Этот легкий балканский акцент все так же болезненно царапает изнутри.

— Боюсь, я не понимаю, о чем вы.

Он тихо хмыкает, сжимая губы в тень улыбки.

— Вот как.

На секунду его взгляд скользит по мне — коротко, будто оценивающе.

— Хорошо выглядишь.

Это сказано почти небрежно, но в голосе слышится что-то похожее на удивление.

— Надеялся увидеть меня на помойке? — приподнимаю я брови.

Его губы чуть кривятся.