Книга Вопреки твоим обидам, страница 35 – Дина Сдобберг

В этот момент, откуда-то сбоку здания вышли несколько лошадей. Впереди шёл настоящий серебряный конь. Невысокий, но с широкой грудью, коренастый, с длиной гривой. Чуть в отдалении от него держались остальные, судя по количеству мелких лошадок, жеребят, это были кобылы, которые где-то по осени ожеребились.

— Это мамин самый ценный конь, — показал на серебряного Булад. — Это наша порода, бурятская. Причём, это неулучшенная порода. Видишь, вдоль хребта словно полоски более тёмного цвета, более насыщенного, и уши? Вот если видишь бурятскую лошадь, у которой такие ремни вдоль спины, то это без примеси всяких русских, орловских и других пород. Наши лошади низкорослые, чтобы дать роста их смешивают с другими породами. Так сказать, улучшают. Наши их так и делят улучшенная и нет.

— Просто из-за внешнего вида? — удивилась я.

— Наши лошади меньше болеют, неприхотливы, питаться могут круглый год подножным кормом. Даже зимой. Вот поедем по острову, увидишь гуляющих среди снегов, или на холмах, где ветра сдули снег и оголили землю, совершенно ничем не ограниченных лошадей. Как будто совсем дикие. — Рассказывал мне Булад, а я слушала, словно лекцию по праву у самого именитого профессора. — Но вот ноги коротковаты, более костистые. Смотри какие коленные суставы. Вот и добавляют чужую кровь. А мама говорит, что всё самое лучшее уже придумала земля, которая дала нашим лошадям все их качества не просто так. Её табун тоже гуляет, хотя у нас тёплые конюшни. Просто нашим лошадям нужен простор. Вон смотри, взрослый жеребец, а как по снегу копытами перебирает. То ли красуется, то ли играется с блестящим на солнце настом.

— А не замёрзнут? — нахмурилась я.

— Нет, наши лошади самые волосатые. У них не только гривы и хвосты длинные и густые. У них и на шкуре есть длинный и жёсткий волос, который прячет от влаги второй слой шерсти. Густой такой, плотный подшёрсток. — Успокоил меня Булад.

— Получается что-то вроде естественного войлочного чехла поверх шкуры? — Булад только кивнул. — А чем этот тогда такой ценный?

— Из-за цвета. Мама купила его родителей в "Ульдурге", до недавнего времени это был единственный завод, который занимался разведением бурятской породы и имел статус племенного. — Со вздохом ответил он. — Две сивые лошади. Это такого, серо-стального цвета. От них было восемь жеребят. Наши лошади обычно гнедые, сивые, вороные или саврасовые. Зачастую есть пятна, полосы или ремни другого цвета. А белые жеребята появляются редко. У нас вообще особенно ценятся белые лошади. Даже отдельную коновязь для них ставили. А Халкин не просто белый. Подшёрсток у него белый, а длинный волос бело-стальной. Оттого и блестит на солнце, словно серебро. Матери за него бешенные деньги предлагали. Ещё до того, как мать начала принимать участие в соревнованиях наездников на больших праздниках. Халкин крайне редко приходит вторым. Обычно стрелой впереди летит. После этого к матери уже с вопросом о продаже не подходили. Но кстати и дети его с хорошей скоростью могут идти. Я знаю, что Сарма, кобылица, которую мать подарила младшей дочери двоюродной сестры отца, даже пару раз обходила самого Халкина.

— Подожди, но Сарма это злой и сильный ветер, разве нет? — вспомнила я рассказы экскурсоводов.