Книга Наперекор моим ошибкам, страница 13 – Дина Сдобберг

Признаваться, что мне показалось, что если я возьму всё-таки пачку пельменей, то как бы покажу свои сомнения в том, что она сможет приготовить что-то сносное, и обижу, мне не хотелось.

— Два раза ты продукты покупал, — пожала плечами она.

— ёлки, как же это я забыл, что мы живём в век победившей бабьей дури, — закатил я глаза, забирая пакет.

— Может, феминизма? — переспросила малая.

— Я так и сказал, — кивнул ей я.

В этот раз спокойно наблюдать за готовкой мне не дали. Она купила три куриных грудки на кости и с кожей.

— Я без кожи в магазине вообще ничего из птицы не возьму. Потому что только по коже могу определить не пытаются ли подсунуть осетрину второй свежести по Булгакову, — снимала она кожу и отделяла мясо от костей, сосредоточенно хмурясь. — А осетрина, как и любой продукт, может быть только первой свежести. Или тухлая.

— Это тоже бабушка говорила? — спросил я.

— Нет, это Воланд говорил. Герой Булгакова. Ты не читал? — посмотрела на меня мажорка.

— Нет, конечно. Давай я лучше перечислю, что читал? Там недолго перечислять, книжек десять. — Засмеялся я.

— Да конечно, а школьная программа? И это обычный школьник может краткое изложение содрать, а кадет? — хитро улыбнулась девчонка.

— Подловила, да, — хмыкнул я. — Ну, и как ты по коже определяешь свежесть продукта?

— Когда курица, ну или любая другая птица, портится, её не выкидывают, а отправляют на переработку. Отмачивают в натриево-марганцевых ваннах. А потом, чтобы удалить специфическую жидкость, закладывают в центрифуги. Так вот, если птичка в такой центрифуги побывала, то кожа у неё в мелких разрывах. Словно кошка когтями порвала. Если же таких "оживляющих" процедур понадобилось больше, то и вовсе сползает лохмотьями. — Подала она мне тарелку с филе. — Перекрути на фарш пожалуйста.

Кости, хрящи и кожа отправились сначала на сковородку, где их хорошенько обжарили, а потом в кастрюлю.

— Не мало воды? — удивился я.

— Нет, мне нужен густой-густой бульон, вроде того, что остаётся на сковороде, когда жаришь курочку. Это основа соуса к грече, — мотнула головой Маринка.

Сама она помыла, порезала и отправила жариться грибы, следом морковь. Когда я предложил ей тёрку, мне ответили, что ей нужна именно порезанная тонкими полосками морковь. Потом обжаренные морковь и грибы она добавила к фаршу, туда же пару яиц, и из полученной смеси делала котлеты.

Пока варилась гречка, а малая внимательно следила за водой, несколько раз даже отчерпывала ложкой, и не мешала саму кашу.

Меня заставили чистить лук, а вот резать его мне не доверили. Мелкий-мелкий кубик был обжарен, потом к нему малая влила бульон и туда же полетела лаврушка. Когда в полученный уже наверное соус девчонка всыпала муки, быстро мешая, я уже был уверен, что всё. Но нет, туда же отправилась пачка сливок на двести миллиграмм. Выключив огонь под соусом, малая аккуратно... Вылила его к котлетам. Дала покипеть в этом соусе и начала расскладывать.

Передо мной стояла тарелка с гречкой, политой сливочно-луковым-куриным соусом, двумя котлетками и кусочком белого хлеба.

— Подливки можно добавить сколько хочешь, — уселась напротив малая, явно ожидая моего вердикта.

— Да вроде бы нормально, — удивлялся я тому, как аппетитно выглядит одно из самых нелюбимых блюд.