Книга Девочка с фермы и мажор, страница 192 – Елена Твардовская

Она впервые не хотела никуда спешить. Не хотела бежать в пекарню, не хотела готовиться к ярмарке, не хотела думать о том, что нужно сказать дедушке. Хотела раствориться здесь, в этом моменте, в этом утре, в этом запахе кофе и его парфюма, смешанном с чем-то неуловимо родным.

Он тоже не хотел уходить. Глеб Смирнов, который всегда сбегал от девушек утром, пока они не успели задать вопросы, который боялся утренних разговоров, утренних взглядов, ответственности, — сейчас лежал и смотрел на неё, и ему хотелось, чтобы это никогда не кончалось.

Её взгляд упал на помолвочное кольцо на безымянном пальце. Оно сверкало в лучах утреннего солнца, которые пробивались сквозь щели в шторах. Красивое, изящное, с бриллиантом, который переливался всеми цветами радуги. Ева вытянула руку, покрутила, глядя, как свет играет на гранях. Потом вздохнула и опустила ладонь на его грудь.

— Придётся снова его снять, — сказала она, и в её голосе слышалась грусть. — Чтобы дедушка не увидел.

Глеб провёл рукой по её волосам, и его пальцы запутались в русых прядях, пахнущих полевыми цветами и чем-то сладким.

— И долго мы будем скрываться? — спросил он, и в его голосе не было упрёка, только лёгкая усмешка. — Когда-нибудь он всё равно узнает.

— Да, — согласилась Ева, и её голос стал твёрже. — Но я скажу ему о наших отношениях, а не об... этом.

Она приподнялась, опираясь на локоть, и показала ему тыльную сторону ладони, где сияло кольцо.

— А о помолвке ему расскажем в приглашении на церемонию? — Глеб усмехнулся, и его глаза, тёмные, глубокие, смотрели на неё с вызовом. — Или лучше подождём до свадьбы?

— До какой свадьбы? — Ева тоже усмехнулась, и в её глазах, голубых, ясных, появилось удивление. — У нас всё ещё фиктивная помолвка. Так что...

Глеб вскинул брови. Его лицо, только что расслабленное, стало серьёзным.

— Я думал, у нас теперь всё настоящее, — сказал он, и в его голосе было что-то, от чего Ева замерла.

— Да, но... — начала она, но не успела договорить.

Он ловко поднялся в постели, прочистил горло и, оставшись в одних боксёрах, с растрёпанными волосами и голым торсом, на котором ещё виднелись следы её ногтей, сел перед ней на одно колено. Ева, прикрывающая наготу покрывалом, застыла. Её глаза расширились, ресницы захлопали, и она смотрела на него, не веря.

— Золотова Ева Владимировна, — сказал он, и его голос был таким серьёзным, что у неё перехватило дыхание. — Я люблю тебя больше жизни. И хочу знать, согласишься ли ты выйти за меня замуж?

Она не верила, что это происходит прямо сейчас.

Да, она любила его. Да, теперь они были официальной парой. Но помолвка? Ей казалось, что всё происходит правильно, но невероятно быстро. Неужели он говорит серьёзно? Она смотрела на него — на его глаза, в которых не было ни тени насмешки, на его губы, чуть приоткрытые в ожидании ответа, на его руки, — и не знала, что сказать. В её голове смешались растерянность, смущение и радость, такая огромная, что она боялась ей поддаться.

— Кольцо у тебя уже есть, — протянул он, когда молчание затянулось, и в его голосе появилась лёгкая нотка беспокойства. — Так что твой ответ — почти формальность. Но я был бы рад его услышать. Ева?

— Я...

Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент её телефон завибрировал. На экране загорелось имя «Сёма». Глеб театрально вздохнул, откинувшись назад и прислонившись спиной к окну.