Книга Девочка с фермы и мажор, страница 188 – Елена Твардовская

«Глеб, ты такой красивый. Ты знаешь, что ты красивый? Я хочу, чтобы ты приехал и забрал меня. Здесь очень громко. И мне так плохо без тебя. Пожалуйста, забери меня отсюда. Почему ты мне не отвечаешь? Ну и ладно. Не приезжай. Мы будем танцевать здесь до утра, ясно тебе?».

«Глеб, прости, я такая дура. Забери меня. Я так тебя люблю!»

Голос в записи срывался, становился то громче, то тише, и в конце Ева всхлипывала, и этот всхлип, такой искренний, такой беззащитный, заставил Глеба улыбнуться.

— Я даже спрашивать не буду, как вы втроём оказались в караоке, — сказал он, когда последний кружок закончился.

— Удали, — простонала Ева, уронив голову на стол.

— Конечно не удалю, — в его голосе появилась та самая наглая нотка, которая сводила её с ума. — Ты же мне здесь в любви признаёшься. Я это голосовое на твой звонок поставлю. Чтобы все это слышали.

Она подняла голову, чтобы возразить, но в этот момент телефон Глеба завибрировал. На экране загорелось уведомление. Ева, не удержавшись, бросила взгляд и увидела имя — Жанна. Сообщение начиналось со слов «Глеб Сергеевич...» и дальше Ева не успела прочитать, потому что уведомление пропало.

— Жанна с двумя сердечками? — Ева вскинула брови, и в её голосе появилась та самая нотка, которую он уже научился узнавать. — Что за Жанна с двумя сердечками?

— Ты точно хочешь знать? — он усмехнулся, и в его глазах заплясали чертики.

— Смирнов, — она наклонилась вперёд, и её голос стал тише, почти мурлыкающим, — не шути так со мной. Ты не знаешь, как страшна я в гневе.

— Это секретарша отца, — сдался он, поднимая руки в примирительном жесте. — Ей пятьдесят четыре года. И она везде ставит эти сердечки. Никто не в силах её от этого отучить.

— А, — Ева откинулась на спинку стула, и её лицо приняло задумчивое выражение. — Ну, если пятьдесят четыре...

— Ты что, ревнуешь? — он подавил усмешку.

— Я? — она склонила голову набок, и её глаза, голубые, ясные, смотрели на него с притворным возмущением. — Конечно нет. Я просто возмущена. Почему у Жанны два сердечка, а у меня ни одного?

Она старалась говорить серьёзно, но её губы предательски дрожали.

— Кстати, — она вскинула подбородок, — как я у тебя записана?

— Ну, — он сделал вид, что задумался, — посмотри.

Он подвинул ей телефон, их переписка всё ещё была открыта. Ева взглянула на экран.

— Просто «Ева»? — она ахнула, и в её голосе появилось такое искреннее возмущение, что Глеб не выдержал и рассмеялся. — Смирнов, ты издеваешься?

— Ты хочешь, чтобы я тебя переименовал? — он вскинул брови, и в его глазах появился вызов.

Она наклонилась к нему через стол, и в её улыбке было что-то коварное, почти опасное.

— Я думала, ты этого хочешь, — сказала она, и её голос был таким же сладким, как сгущёнка в трубочках.

— Ладно, — он протянул ей телефон. — Переименуй себя сама. И поставь столько сердечек, сколько захочешь.

Она взяла телефон. Подумала несколько секунд, и её пальцы, быстрые, уверенные, забегали по экрану. Потом она вернула телефон ему, и в её глазах плясали чертики.

Глеб посмотрел на экран.

«Моя упрямая лошадка 🐴»

— Серьёзно? — он поднял на неё глаза, и его бровь поползла вверх.

— А что? — она пожала плечами с таким видом, будто ничего более очевидного и быть не могло.

— Я бы предложил «Красотка», — он покачал головой. — Или «Русалка». Или «Любимая». Но раз уж ты сама выбрала...