Книга Девочка с фермы и мажор, страница 165 – Елена Твардовская

— А отец?

— А что отец? — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Он будет зол. Но он всегда зол. Это его естественное состояние.

Ева помолчала, потом спросила:

— Он не собирается возвращать тебе карту? Какие ещё доказательства ему нужны?

— Да забудь ты уже про эту карту, — он сжал её руку, и его голос стал мягче. — Мне почти двадцать четыре. Пора учиться жить без его денег.

— И как ты это себе представляешь?

— Устроюсь на работу, — он пожал плечами. — Что-нибудь придумаю.

— Ты? На работу? — она не скрывала улыбки.

— Не смейся, — он тоже улыбнулся. — Я могу. Я, между прочим, недавно дрова колол и мешки таскал.

— Это же была разовая акция.

— Может, и нет. Может, я открою в себе талант к физическому труду.

— Смирнов, ты не создан для физического труда.

— А для чего я создан?

Она посмотрела на него, на его профиль, на руки, лежащие на руле, на часы, которые отсчитывали время. И подумала о том, что этот человек, который привык к роскоши, который никогда не знал нужды, сейчас сидит рядом с ней и говорит, что готов работать. Ради чего? Ради денег? Ради свободы? Или ради неё?

— У нас есть проблема поважнее, — сказал он, вырывая её из размышлений. — Спасти твой конный клуб и устроить самую крутую ярмарку. У тебя, кстати, уже есть идеи?

Она широко улыбнулась, и её глаза загорелись.

— Конечно!

— Окей, — он кивнул. — Если тебе нужна помощь — какая угодно — говори. Я всё сделаю.

Она посмотрела на него с восхищением и благодарностью. Восхищением — потому что он, Глеб Смирнов, который ещё месяц назад не знал, с какой стороны подойти к лошади, сейчас предлагал помощь. Благодарностью — потому что он был рядом. Потому что не убежал, не испугался, не сказал, что это не его проблемы.

— Ты правда мне поможешь? — спросила она, и в её голосе было столько надежды, что у него сжалось сердце.

— Я тебя люблю, — сказал он, и слова эти, такие простые, такие важные, повисли в воздухе, — поэтому да, мне придётся согласиться даже на самую грязную работу.

Он взял её за руку, и она сжала её в ответ.

— Тебя домой отвезти? — спросил он.

Ева задумалась.

— Нет, — сказала она наконец. — Давай лучше в пекарню. Помогу Денису, всё-таки он уже три дня без выходных.

— Не развалится, — Глеб усмехнулся. — Но в пекарню так в пекарню.

— Серьёзно? — она повернулась к нему, и в её глазах появился вызов. — И даже ревновать не будешь?

Он взглянул на неё, и его бровь поползла вверх.

— А есть причины?

Она покачала головой, и он, не отрывая глаз от дороги, усмехнулся.

— Этого мало, — сказал он. — Нужны доказательства.

Она хитро улыбнулась, потянулась к нему и оставила на его щеке нежный, почти невесомый поцелуй.

— Этого достаточно? — спросила она, садясь обратно.

— Пока да, — он улыбнулся. — Но вечером я проверю основательнее.

Она шлёпнула его по плечу, и они оба рассмеялись.

В этот момент телефон Евы завибрировал. На экране загорелось имя Аси, и она, вздохнув, приняла вызов. Она уже предвещала её слова, потому что эти три дня связь на турбазе ловила настолько плохо, что Ева не могла ответить ни на одно сообщение подруги.

— Ева! — голос подруги был таким громким, что Глеб поморщился. — Ты где? Ты почему не отвечаешь? Я тебе сто сообщений написала! Ты обещала всё рассказать!

— Ася, мы с Глебом едем в машине, — Ева говорила спокойно, стараясь унять подругу, но на её лице сияла улыбка. — Я всё расскажу, когда увидимся. Ты же знаешь, я всегда тебе всё рассказываю!