Книга Девочка с фермы и мажор, страница 145 – Елена Твардовская

— Без проблем, — ответил он, и в его голосе слышалась та же ровная, ничего не значащая интонация.

Она скрылась в ванной, и он слышал, как она возится там, как льётся вода, как звенят украшения, которые она снимала. Потом тишина. Потом она вышла — в пижаме, с распущенными волосами, с лицом, которое ничего не выражало.

— Спокойной ночи, — сказала она, проходя мимо него к кровати.

— Спокойной ночи, — ответил он, глядя, как она забирается под одеяло и поворачивается к стене.

Он достал из шкафа плед, бросил на диван, снял пиджак, переоделся в футболку и спортивные штаны. Лёг, укрылся, и долго смотрел в потолок, слушая её дыхание. Ровное, спокойное. Или делающее вид, что оно ровное и спокойное.

— Ева, — позвал он тихо.

Она не ответила.

— Ева, — повторил он, чуть громче.

— Что? — её голос был глухим.

Он хотел многое сказать, но не знал как. В конце концов, он понял, что не нужно на неё давить. Она должна подумать. Сама.

— Ничего, — он выдохнул. — Спокойной ночи.

Она не ответила.

Глеб лежал на диване, смотрел в потолок и думал о том, как поцеловал её. О том, как она пахла — лавандой, чем-то сладким, неуловимым. О том, как её губы были мягкими, тёплыми, и как она на секунду, на одно короткое мгновение, ответила на поцелуй. А потом убежала. Спряталась. Сделала вид, что ничего не случилось.

Он закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новые испытания. Новые игры. Но сейчас, в этой тишине, в этом маленьком шале, где они лежали в нескольких метрах друг от друга, было что-то настоящее. Что-то, что он не хотел отпускать.

Он повернулся на бок, уставился в стену и долго не мог уснуть. Ева тоже не спала. Она смотрела в окно, на звёзды, которые мерцали в ночном небе, и думала о том, что поцелуй был не понарошку. И это было страшно.

И сладко.

И неправильно.

И правильно.

И она не знала, что с этим делать.

Утро началось с тишины. Не той спокойной, умиротворённой тишины, которая бывает в лесу после дождя, а той напряжённой, звенящей, которая возникает между двумя людьми, которые сказали слишком много или слишком мало. Ева проснулась рано, когда за окном ещё только серело, и долго лежала, глядя в потолок, слушая, как за стенкой, на диване, дышит Глеб. Ровно, глубоко — он спал. Или делал вид, что спит.

Она тихо встала, прошла в ванную, приняла прохладный душ и подошла к раковине, глядя на своё отражение в зеркале. Под глазами залегли тени, губы были сжаты в тонкую линию, и в этом лице, бледном, осунувшемся, она с трудом узнавала себя. Вчерашний вечер. Танец. Поцелуй. Его слова: «Ты изменила мою жизнь». И её побег, когда она сделала вид, что ничего не случилось.

Она вернулась в комнату, переоделась в лёгкое голубое платье и вышла в гостиную. Глеб уже не спал — сидел на диване, накинув на плечи плед, и смотрел в окно. Увидев её, он кивнул, ничего не сказав. Она тоже промолчала.

В дверь постучали. Ева открыла — это был завтрак. Поднос, накрытый белой салфеткой, две тарелки, кофе, сок, и тот самый запах жареного бекона, от которого у неё всегда сводило желудок. Но сегодня аппетита не было и без этого. Она поставила поднос на стол, дождалась, пока Глеб скроется в ванной, и быстро, как вор, переложила бекон и сосиски из своей тарелки в его. Себе оставила только яичницу.