Книга Доктор Пышка для Героя, страница 13 – Ольга Дашкова

— Секрет.

— Ну хоть намекните.

Не стала останавливаться, прошла дальше ровным шагом, не меняя темпа. Зашла в процедурную,

закрыла дверь, положила карты на стол. Внутри было что-то. Неприятное, острое, совершенно

неуместное.

Я назвала это профессиональным беспокойством. Новая медсестра не должна отвлекать сложного

пациента, это влияет на режим. Это обоснованная рабочая озабоченность. Сказала себе это

четко и убедительно. Почти поверила.

К обеду Семенова уже знала по именам всех пациентов, помнила, кто какой чай предпочитает, и

успела трижды заглянуть в третью палату по делам разной степени необходимости. Я фиксировала

это боковым зрением, продолжая работать. Оля наблюдала за мной с осторожностью человека,

который чувствует грозу, но не знает, с какой стороны ударит.

После тихого часа я шла с обходом. Третья палата была второй в списке. Соколова была там.

Она сидела на краю стула у кровати Николаева, не на краешке, а свободно, развернувшись к

нему корпусом и рассказывала что-то про своего кота, который разбил любимую кружку. Тимофей

лежал, смотрел на нее. И на лице у него было выражение, которого я прежде не видела.

Не холодная оценивающая прищуренность, с которой он смотрел на весь мир. Была просто

легкость и расслабленность. Он слушал необременительную болтовню молодой красивой женщины, и

ему было несложно.

Я вошла.

— Алина, у вас процедуры по второй палате не закрыты, — сказала ровно, не глядя на нее

дольше секунды.

Она встала легко, без смущения, снова улыбнулась Тимофею:

— Потом расскажу, чем дело кончилось.

— Интригуете, — ответил он.

Она вышла, я открыла карту, взяла ручку. Почувствовала на себе взгляд и не подняла головы.

— Обход. Как бок?

— Нормально.

— Терпимо или нормально?

— Нормально, — повторил он. В голосе была усмешка. — Учла разницу.

— Встать можете?

— Да.

— Покажите.

Он медленно, с усилием встал, но уже без той деревянной осторожности первых дней. Прошел до

окна и обратно, я смотрела на походку, на то, как держит корпус, как переносит вес. Все это

было правильным. Хорошим. Он восстанавливался именно так, как должен был восстанавливаться.

— Хорошо, — сказала и сделала отметку в карте.

— Доктор?

— Да.

— Ты сегодня другая.

Не ответила, продолжала писать.

— Что-то случилось?

— Плановый обход, Тимофей Александрович. Ничего не случилось.

Он помолчал секунду.

— Медсестричка, она болтливая. Говорит не останавливаясь.

Я подняла взгляд, не хотела, но подняла. Мужчина смотрел на меня без усмешки. Просто

смотрел, и в этом взгляде было что-то такое прямое и спокойное, что у меня перехватило

дыхание на долю секунды.

— Это не моя забота.

— Я знаю. Просто говорю.

Закрыла карту и вышла. В коридоре Оля провожала меня взглядом. Я дошла до ординаторской,

закрыла за собой дверь, подошла к окну. Тополя за стеклом качались от ветра. По двору шла

санитарка с пустой каталкой.

Я стояла и думала о том, что Семенова молодая. Что ей двадцать три года, и она легкая, и у

нее нет никакого багажа, и она умеет болтать про кота так, что суровый капитан спецназа

лежит и слушает с расслабленным лицом. И что это совершенно нормально и не имеет ко мне

никакого отношения.

Потом я подумала о том, как он сказал: она болтливая. И о том, что это

было не наблюдение. Это было объяснение. Мне стало жарко. Я отошла от окна, взяла следующую