Книга Её танец. Его правила, страница 87 – Ирина Гриб

— Зой, — голос Аси вдруг стал твёрже, и в этой твёрдости была такая усталость, что Зойка растеряла весь свой пыл. — Я с Климом. Мы... мы вместе. Он уговорил меня переехать в квартиру, которую снимает для меня. У него нет жены, Зой. Я не любовница. Я сама была против жить с ним, потому что хочу сначала узнать его получше. Поэтому мы договорились, что я буду жить отдельно. Всё честно, всё официально.

Зойка замерла. Слова повисли в воздухе, и она переваривала их, как тяжёлую пищу. Вместе? С этим... с хозяином клуба? Который вытащил её из лап тех уродов? Который потом забрал к себе?

— Ты... ты серьёзно? — выдохнула она.

— Серьёзно, — голос Аси звучал устало, но в нём чувствовалась та самая уверенность, которая появлялась у неё, когда она принимала важное решение. — Зой, я не дура. Я всё взвесила. Он... он другой. Не такой, как Тим. Я бы не согласилась, если бы не была уверена.

— Но ты же его почти не знаешь! — вырвалось у Зойки.

— Узнаю, — Ася усмехнулась, и в этой усмешке мелькнуло что-то тёплое. — Для того и жить отдельно, чтобы не торопиться. Если что — я всегда смогу уйти. Дверь не заперта.

Зойка молчала. Смотрела на мужчину в костюме, который стоял в коридоре с непроницаемым лицом, на его спутника, который замер у стены. Потом перевела взгляд на Асину кровать, на её футболку с «Королём и Шутом», на кружку с единорогом, на всё, что осталось от подруги в этой комнате.

— Ты уверена? — спросила она тихо.

— Уверена, — так же тихо ответила Ася. — Зой, ты же знаешь, я не умею врать. Если бы что-то было не так, я бы сказала.

Зойка глубоко вздохнула, чувствуя, как слёзы всё ещё текут по щекам, но внутри начинает отпускать.

— Ладно, — сказала она глухо. — Я отдам. Но если что — я приеду. Хоть ночью, хоть утром. Ты меня знаешь.

— Знаю, — в голосе Аси мелькнула улыбка, та самая, которую Зойка так любила. — Спасибо, Зой. Я люблю тебя.

— Я тебя тоже, дура, — прошептала Зойка и сбросила вызов.

Она повернулась к мужчине, чувствуя, как внутри всё замирает.

— Заходите, — сказала она, отступая от двери. — Но я сама всё соберу. Вы будете ждать там.

Она показала на коридор. Мужчина кивнул, сделал шаг назад, и Зойка захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной.

Комната вдруг стала совсем маленькой. Тесной. Душной. Зойка смотрела на Асины вещи, и всё, что она сдерживала, вырвалось наружу. Она сползла по двери на пол, обхватила колени руками и разрыдалась — тихо, беззвучно, чтобы не слышали те, кто ждал в коридоре.

А потом встала. Вытерла слёзы. И пошла собирать вещи. Потому что Ася сказала: «Я уверена». И Зойка верила.

Новая квартира встретила меня тишиной. Такой густой, что звон в ушах казался оглушительным. Я стояла посреди гостиной, обхватив себя руками, и пыталась привыкнуть к этому пространству, которое отныне должно было стать моим домом.

Квартира оказалась именно такой, как я представляла, когда Клим сказал «на набережной». Высокий потолок, панорамные окна, из которых открывался вид на вечернюю реку — тёмную, маслянистую, отражающую огни моста. Стены выкрашены в светлые тона, мебель новая, пахнущая деревом и обивкой. На кухне сверкала техника, в спальне — огромная кровать, застеленная свежим бельём. Всё идеально. Всё чужое.

Я прошла по комнатам, трогая стены, подоконники, ручки шкафов. Мои вещи водитель привёз ещё днём — сумки стояли в прихожей, ждали, когда я разберу их. Но руки не поднимались. Казалось, стоит мне разложить футболки в шкаф, поставить кружку на кухонный стол, и это станет окончательным. Я признаю, что теперь это моя жизнь.