Книга Её танец. Его правила, страница 56 – Ирина Гриб

Тимофея рядом не было. Я осторожно встала — голова чуть кружилась, но терпимо. Дошла до ванной, умылась ледяной водой, посмотрела на себя в зеркало: бледная, с красными глазами, но живая.

Телефон нашёлся на прикроватной тумбочке. Я схватила его и спустилась на первый этаж.

Тим стоял у окна и говорил по телефону. По обрывкам фраз я поняла — с больницей. Увидев меня, он кивнул и через минуту закончил разговор.

— Тим, — я подошла ближе. — Новости есть?

— Ася... — он повернулся, и я увидела, как он устал. — Как ты?

— Нормально. Что в больнице?

— Я только что звонил. Родителям ничего не угрожает, — он говорил медленно, будто взвешивая каждое слово. — Сейчас делают вентиляцию лёгких. Как только смогут дышать сами — снимут с аппаратов, и можно будет их навестить.

Я выдохнула. Хоть что-то хорошее.

— А Паша? Катя?

Тим помолчал, и это молчание было страшнее любых слов.

— У Паши сильный ожог ноги, — наконец сказал он. — На него упала горящая балка. Он потерял сознание от боли, поэтому не смог выбраться сам. Врачи сейчас пытаются спасти ногу. Катя... у неё ожоги, но не такие тяжёлые. Проблема в другом: она беременна. Очень высокая вероятность, что она потеряет ребёнка. Но прогнозы пока никто не даёт — слишком рано. Надо ждать.

— Ждать? — я почти выкрикнула это слово. — Я не могу просто ждать! Что мне делать?

Тим подошёл, взял меня за плечи.

— Ась, сейчас ничего не сделаешь. Только ждать. Малышка, — он говорил тихо, успокаивающе, — давай я заварю тебе чай. Посидим. А потом будем дальше узнавать.

Я кивнула, чувствуя, как силы окончательно покидают меня.

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я не находила себе места, металась между больницей и домом Тима. В конце концов решила: надо возвращаться в город, на работу. Нельзя сидеть сложа руки.

Я вышла на смену, но телефон не выпускала из рук ни на минуту. Настя взяла на себя большую часть обязанностей, только молча кивая, когда я отходила ответить на очередной звонок. Зойка с Костей каждый вечер встречали меня после работы — водили в кафе, заставляли есть, пытались отвлечь разговорами. Я была им бесконечно благодарна.

Родителей перевезли в областную больницу — там оборудование лучше. Мы с Тимом каждый день ходили к ним. Мама уже улыбалась, папа шутил, хотя шутки выходили слабыми. Но они жили, и это было главное.

А Паша... Паша всё ещё боролся. Врачи не давали прогнозов. Мы только знали, что ногу пока удалось спасти, но впереди долгое лечение. Катя потеряла ребёнка. Она молчала, никого не хотела видеть, и я не знала, чем ей помочь.

Жизнь разделилась на «до» и «после». Но я держалась. Потому что выбора не было.

Эта неделя слилась в один бесконечный, тягучий день. Я перестала замечать смену света и темноты — всё вокруг подёрнулось серой пеленой усталости и тревоги. Тимофей звонил каждый день. Короткие фразы, дежурные вопросы, обещания быть рядом. Я позволяла ему оставаться в моей жизни, потому что сил отталкивать не было. Андрей молчал — и это радовало. Чем дальше он был, тем спокойнее.

Поздно ночью, когда прошла ровно неделя с того кошмара, телефон зазвонил с незнакомого номера. Больница. Голос медсестры звучал устало, но в нём проскальзывали тёплые нотки: мама начала дышать самостоятельно. Её снимали с аппарата, и врачи обещали, что скоро она придёт в себя. Я вскочила с кровати, прижала телефон к груди и впервые за семь дней улыбнулась.