Книга Её танец. Его правила, страница 16 – Ирина Гриб

— Однако интересная картина, — выдавила я. Голос прозвучал удивительно ровно, даже спокойно. Только внутри всё дрожало мелкой противной дрожью.

— Ася? — Тим спрыгнул с кровати, натягивая на ходу простыню. Хоть это догадался сделать. — Что? Что ты здесь делаешь? Ты же должна была приехать завтра!

— Да, должна была завтра. — Я говорила так же ровно, будто обсуждала погоду. Про себя успела посчитать до пяти, потом до десяти. — Сюрприз хотела сделать. Но сюрприз сделали мне.

Я перевела взгляд на женщину, которая теперь натягивала одеяло до подбородка и делала вид, что её не существует.

— Я пойду, — сказала я Тиму. — Не буду вас отвлекать.

Развернулась и пошла к лестнице. Сначала медленно, шаг за шагом. А потом побежала. Вниз по ступенькам, через прихожую, мимо брошенных вещей, которые уже не имели значения.

Слёзы хлынули, как только я выскочила на крыльцо. Они душили, не давали вздохнуть, текли по щекам, по шее, заливали платье. Я бежала, не разбирая дороги, спотыкалась, поднималась и снова бежала. Как? Как он мог? Зачем тогда предложение? Зачем эти клятвы в любви, наши планы, разговоры о будущем, о детях, о беседке в саду? Зачем он сказал «возвращайся», если сам...

Я не заметила, как ноги принесли меня к озеру. К нашему месту. Тому самому, где мы сидели два года назад, где он просил меня не уезжать, где я обещала возвращаться. Где мы были счастливы.

Я опустилась на траву, прямо у кромки воды, обхватила колени руками и дала себе волю. Плакала долго, навзрыд, пока слёзы не кончились. Вода была тёмной, спокойной, равнодушной к моему горю. В ней отражались звёзды — те самые, на которые я смотрела час назад, мечтая о будущем.

Я не знала, сколько просидела так. Может, минуту. Может, час. Время здесь текло иначе — тягуче, как смола, или вовсе остановилось.

— Ась!

Голос Тима разорвал тишину. Я не обернулась. Он подбежал, запыхавшийся, и плюхнулся рядом на траву.

— Ась, наконец-то я тебя нашёл. Прости меня, я не знаю, как так вышло...

Он потянулся к моей руке. Я отдёрнула, как от огня.

— В смысле «не знаешь»? — Я повернулась к нему. Слёз больше не было, только холодная, тяжёлая злость. — По-моему, тут всё предельно ясно. Ты притащил кого-то домой и трахнул. Трахнул на постели, где мы спали с тобой. И сейчас ты приходишь и говоришь «прости»? Ты серьёзно? Что ты хочешь от меня услышать?!

— Я хочу, чтобы ты забыла об этом. — Тим смотрел на меня умоляюще. — Это ошибка. Больше не повторится. Давай просто обсудим...

— Обсудим? — я рассмеялась, но смех вышел невесёлым. — Обсудим, как ты мне изменял?

— Это дочь партнёра отца, — затараторил он. — Они приехали налаживать сотрудничество, он взял её с собой, и как-то само... Ась, прости меня.

— Ты не понимаешь? — медленно повторила я. — А я поняла. Зачесалось — и прыгнул в койку. Мне вот интересно, это первый раз или уже нет? Хотя знаешь... — я посмотрела в его глаза, когда-то любимые, такие родные, и вдруг поняла: ничего не чувствую. Даже боли больше нет. Только пустота. — Мне это уже не интересно. Всё, давай заканчивать. Вместе мы не будем. Предательство я не прощаю.

— Не прощаешь? — Его голос вдруг стал жёстким. — А кто ты такая, чтобы прощать? Ты уехала. Ты выбрала свои танцы, свою учёбу, свою дурацкую мечту. А я остался здесь. Один. И знаешь что? — он вскочил на ноги, нависая надо мной. — Она была не единственная. Их было много. Пока ты там жопой крутила на сцене, я находил утешение в других. Ты сама виновата. Ты решила, что тебе важнее танцы. Ты меня бросила.