Книга Цена измены. Я не вернусь, страница 82 – Юлия Рябинина

— Не лезь куда тебя не просят! – вскидывается мама на Василису, порывисто встает со стула. – Довольна? – смотрит на меня сурово. – Пошли.

— Мама, – я только хочу схватить ее за руку, чтобы остановить, но женщина отдергивает руку, широким шагом направляется к выходу.

Я в шоке от неожиданной злости родительницы остаюсь стоять на месте.

— Что с ней? – спрашиваю сухо, не поворачиваясь к женщине, и все еще продолжая гипнотизировать закрытую с громким стуком дверь.

— Поговори сначала с матерью, если сама не скажет, тогда приходи. У меня есть что тебе рассказать, – услышав равнодушный ответ, глянула на женщину.

— Мама чем-то больна? – сглотнула сухость во рту.

— Ася, я уже сказала: я дам шанс Ирине все самой тебе рассказать. У нее сейчас очень непростое время и я не хочу настраивать ее против себя.

— Ася! – доноситься нетерпеливый мамин отклик из-за резко открывшейся двери. – Хватит уже!? Я же просила!? – щурит она зло глаза, прожигая взглядом Василису.

— Я ничего не говорила, Ирин. Нечего на меня так зыркать, – твердо отвечает женщина, а я, чтобы разорвать нагнетение, скопившееся в комнате, подхватила свою куртку, заторопилась к выходу.

— Пойдем, мам. Ты же на работу опаздываешь?! – беру маму за руку и тяну за дверь.

Когда оказались на улице, мать вдруг агрессивно вырвала руку из моих пальцев.

— Не интересуйся ничем, – зашипела сквозь зубы. – Я тебя оставила с крышей над головой не для того, чтобы ты лезла туда, куда тебя не просят. Не нужно разнюхивать и за моей спиной обсуждать меня с местными…

— Мам, о чем ты? – хлопаю глазами. – Я не собиралась… – слетает с моих губ оправдание.

Родительница не удостаивает меня ответом. Круто поворачивается ко мне спиной и устремляется прочь.

Мне ничего не остается делать, как следовать за ней.

Чувствую, как с каждым шагом, между мной и мамой вырастает стена, образовывается пропасть. Мне бы нагнать ее, сказать какую-нибудь глупость, чтобы разрядить обстановку, но я не могу. Меня что-то отталкивает. Останавливает.

Не могу себя перебороть. А в голове тем временем мысли разные крутятся.

Я все думаю о том, что с мамой может быть не так?

И самые страшные, самые душетрепещущие догадки карябают сердце, душу своими острыми коготками, причиняя боль.

Я настолько поглощена мыслями о здоровье родительницы, что не сразу осознаю то, что о своей судьбе совершенно не думаю. Хотя это неправильно. Мне нужно было бы связаться сегодня с Вероникой. Спросить что, да как. Сидеть в ожидании тоже не дело. Да и с таким нервотрепателем, как отец, вряд ли долго смогу здесь продержаться. Поэтому делаю в голове себе заметочку о том, что как только вернемся домой, то сразу же позвоню коллеге.

До дома фермера мы добираемся спустя двадцать минут. Я так устала, что внимания не обращаю на то, каким огромным оказывается усадьба. Сам особняк был спрятан за высоким каменным забором. Единственное, что меня покоробило и зацепило внимание, так это то, что мы заходили не через центральные ворота, а через неприметную калитку, как оказалось позже – этим входом пользовались работники и попадая внутрь, они сразу оказывались на заднем дворе. Там для них были построены специальные домики.

У меня от этой буржуазной обстановки засосало под ложечкой. Стало крайне приятно на душе. Но усталость от дальней вылазки брала свое. И как только мама открыла дверь в первый домик, у меня наступило облегчение, когда я зашла внутрь.