Книга Цена измены. Я не вернусь, страница 112 – Юлия Рябинина

Как такое возможно?! Не могу ответить себе на вопрос: как можно в один день потерять все, что имел? И что теперь мне нужно будет сделать, чтобы вернуть жену.

— Вот. Все готово. Свидетельство о разводе…

Вернуть… смотрю на цветную бумагу, буквы прыгают перед глазами… бывшую жену.

— Герман, ты зря беспокоился. В четырех стенах вещей много не нужно. А наличие телефона вообще все мое свободное время занимает, – я нехотя забираю фирменный пакет с вещами из рук мужчины, который появился несколько минут назад на пороге моей палаты, тем самым оторвав меня от очень важного дела: просмотра новостей в социальной сети.

— Я ненадолго, если ты беспокоишься о том, что я тебя отвлеку от чего-то очень важного, – иронично заметил мужчина, посмотрев на телефон в моих руках.

Мгновенно вспыхнула, так как прямо сейчас так некстати, на экране красовался полуголый парень с красивым мускулистым телом, каким-то образом застрявший в “ленте” новостей.

Тут же перевернув телефон экраном вниз засунула его под подушку.

— Так что там нового в мире? – попыталась изобразить на лице бесстрастность и ярый интерес к внешней жизни.

За несколько дней пребывания в больнице я полностью исчерпала все эмоции. Стала апатичной, как будто неживой.

Смерть мамы меня подкосила, и только беременность, мой малыш, которому моя истерия и депрессия никак на пользу бы не пошла, блокировали ее, не давали развиться.

— В мире все спокойно и тихо. Что врачи говорят? – мужчина стремительно приблизился ко мне, и нависая надо мной, дотронулся в легком поцелуе до лба. Я от неожиданности растерялась. Лицо снова пыхнуло жаром. – Температуры вроде бы нет?!

Пальцы Германа скользнули по волосам, остановились на шее, чуть сжали ее.

Тут же перехватываю его за запястье. Поднимаю на него глаза.

— Это простуда. Ничего страшного. Обычный грипп. Зря волновались, – голос мгновенно становится хриплым, словно простуженный.

— Ась, почему ты все время агришься? Я чувствую себя из-за этого злодеем.

Поджимаю губы, смотрю на него не мигая:

— Так может я тебя таковым и считаю?

Наши взгляды скрещиваются. Глаза в глаза. Мой пустой и безжизненный: я это точно знаю и его: жесткий, подавляющий, властный.

Проходит несколько секунд…

В последнюю секунду жалею о сказанном… И уже готова капитулировать, отвести глаза, как вдруг Герман отпускает меня, отступает.

— Ну что ж. Скажу честно: неприятно. Но, видимо, ты появилась на моем пути для того, чтобы портить мне кровь и спускать на землю. Ладно… пусть так. Я ухожу, – на лице Германа не появляется ни одной эмоции и от этого, вся его речь кажется какой-то издевательской. Но я то ли уже привыкла к нему, то ли слишком внимательно пытаюсь отыскать хоть какие-то признаки его человечности, поэтому четко вижу, что его задели мои слова по тому, что еле заметная венка на виске бьется чересчур активно и желваки на скулах напряжены, еще немного и губы растянутся в оскал.

— Герман, извини… – только открываю рот, чтобы оправдать свою грубость.

— … не нужно. Все что ты хочешь сказать – это всего лишь слова, в которых нет правды. Плоские, без намека на искренность. Так что не стоит их говорить. Они мне не нужны, – мужчина подходит к двери, и оборачивается уже стоя в проеме. – Если вдруг что-то понадобится – позвони.