Книга Бывшие. Измена в прошлом?, страница 83 – Ирина Суздалева

Холодный ветер швыряет мне в лицо мокрые пожухлые листья, сорванные с берез, что дрожат над скамейкой в этом жалком больничном парке. Денис стоит передо мной, высокий, бледный, в спортивном костюме с расстегнутой кофтой. Бывший муж смотрит лишь на меня… его пронзительный взгляд ловит каждый мой вздох, каждую мою дрожь. Чувствую себя так, словно меня рассматривают под микроскопом. Пытаюсь ровно дышать… плохо получается.

— Что? — выдыхаю.

Воздух вырывается изо рта клубами пара.

Конечно, я понимала, что мои игры с “женихом” ни к чему хорошему не приведут, но даже не подозревала, что мне в лицо бросят мою же ложь. Сердце колотится где-то в горле, бешено, неровно, а пальцы сами впиваются в ткань больничных брюк. Холодный ветер, пробирающийся сквозь тонкую ткань костюма, будто обжигает разгоряченную кожу. Чертов парк, чертов ветер, чертов Денис!

Бывший муж коварно ухмыляется, и эта ухмылка режет по нервам острее ледяного ветра.

— У меня в твоей больнице есть шпионы, Оль. Добрые души, которые доложили, что за три года у тебя не было ни одного серьезного романа. И что твой… Дмитрий появился только сегодня, словно по волшебству.

— Кто?! — голос срывается на визг, резкий, неприятный даже мне самой. Озираюсь, будто тени голых кустов, мокрые скамейки, унылые фонари, вот-вот обернутся предателями в белых халатах.

Кто помогает моему бывшему мужу? Лена? Соня? Котя? Кто?!

Денис лишь пожимает плечами, делая вид, что поправляет рукав кофты, который даже не задрался. Но я-то вижу… вижу!.. как напряглись пальцы бывшего мужа, как побелели его костяшки из-за сжатых кулаков.

“Денису больно стоять”, — догадываюсь я.

Чертовски больно. Но он терпит. Ради чего? Ради того, чтобы вот так меня унизить?

— Неважно кто, Оль. Суть в том, что у тебя в телефоне даже его номера нет, — произносит бывший муж тихо, но каждое его слово падает, как камень, прямо в мое затуманенное переживаниями и злостью сознание.

“Пост медсестер!” — мигом озаряет меня.

Вспоминаю слова Димы, брошенные на ходу, под любопытными взглядами девочек-медсестер: "То есть, ты даже мой номер не записала!". Блин! Я так и знала, что ничем хорошим наш с Димой разговор при свидетелях не обернется!

— Нашим медсестрам языки надо подрезать, — цежу сквозь стиснутые зубы, мысленно уже представляя, как устрою разнос этим “добрым душам”. Ярость кипит внутри, смешиваясь с леденящим душу стыдом.

Денис медленно, преодолевая остаточную боль, видимую только мне — все-таки я хорошо знаю каждую гримасу бывшего мужа, каждый жест, черт бы его побрал, — сокращает остатки разделяющего нас расстояния. Чувствую его дыхание — ровное, натянутое, как струна, — на своем лице. Знакомый запах — смесь больничного антисептика, хвойного шампуня и чего-то неуловимо, предательски его — окутывает меня. Мурашки бегут по спине, против воли, назло разуму.

— Ой, да ладно, — голос мужа вдруг становится мягче, но в этой мягкости — ложь, как и во всем, что он делает. — Они просто хотят, чтобы ты была счастлива. Искренне.

— Вот не надо! — резко отступаю на шаг, спина натыкается на холодную кору какого-то дерева. Меня прошибает до костей. — Им лишь бы посудачить, языки почесать! — выпаливаю, но голос звучит слабее, чем хотелось бы.

Денис, без сомнений, видит мою растерянность, чувствует ее!