Книга Внезапно Папа, страница 38 – Татьяна Любимая

— Будет, – подруга преисполнена энтузиазмом. – Все будет! Пока, – Леся целует меня в щеку. – До вечера, котенок! – с улыбкой пожимает пальчики Матвея. – Не скучайте тут!

Никольская скрывается за дверью, а я в какой–то степени рада, что Матвей не говорит и не сможет мне задать вопрос: а что это вообще было? Потому что ответа на него у меня нет. Успокаивает хотя бы то, что с Леськой я хорошо знакома и она не посмеет малыша обидеть или что–то сделать не так. Уж я–то с нее спрошу как надо при случае. А со Шведовым пусть сама разбирается. Не думаю, что этот тип с похотливым взглядом настроен на серьезные отношения. Хотя мне до его личной жизни нет никакого дела. Лишь бы мальчик не страдал без внимания.

— Пойдем ко мне в кабинет? – предлагаю Матвею и получаю в ответ кивок с улыбкой.

Мы идем с ним в приемную. Малыш успел проголодался и тут как раз пригодилась шарлотка из кафе. Скормив ее ребенку и напоив его чаем, думаю, чем бы нам заняться, чтобы скоротать время до вечера.

Придумала!

Глава 9. Михаил

Распахиваю дверь приемной, делаю шаг внутрь. В лицо летит бумажный самолетик. От неожиданности останавливаюсь, зажмуриваюсь, отклоняю голову. Самолетик ударяется об косяк и падает мне под ноги.

Осматриваюсь. На полу как минимум два десятка белых бумажных самолетиков, свернутых из листов А4, а в руках у стрекозы еще один недоделанный. На столе открытая пачка "Снегурочки".

— Ой, – таращит глазищи стрекоза.

Озорной огонек меняется на испуганный. Как и у Матвея, который до этого момента бегал по кабинету, подбирал самолетики и тоже их запускал. Как умел – себе под ноги.

— Это что за кладбище упавших самолетов? – хмурясь, киваю на беспредел на полу.

Молчат оба, замершие. Или замерзшие.

— Ой, мы тут это… Я сейчас соберу, – отмирает девчонка, бросает недоделанный самолет на стол, подскакивает и метеором начинается носиться туда–сюда, собирая с пола оригами и отправляя их в мусорную корзину.

Матвей спрятался по другую сторону стола секретарши, одна макушка белобрысая торчит и глаза кругло–зеленые.

Пока девчонка суетится под ногами, успеваю поднять с пола два самолета, осматриваю "конструкцию". Усмехаюсь. На крыле ручкой цветочки нарисованы.

— Детский сад, штаны на лямках, – хмыкаю.

Опускаю глаза вниз и встречаюсь взглядом с огромными, синими с примесью зелени. Девчонка передо мной на коленях застыла с ворохом самолетиков в руках, смотрит на меня снизу вверх. Ротик приоткрыт, щеки покраснели, сама дышит волнительно. То ли запыхалась, то ли возразить хочет. Волосы черные по плечам рассыпаны. Те самые цвета воронова крыла, что я уже хотел сегодня сквозь пальцы пропустить, на кулак намотать.

И эта картинка вкупе с ее взглядом навевает кадры из совсем другой оперы – под цензом "только для взрослых". Лишает дыхания, голоса, рассудка. Кипятит кровь в венах и лавиной гонит ее к паху.

Так меня еще не встречали. Анастейша, млин. И ведь не играет!

Стрекоза скользит взглядом ниже по моей фигуре и видит произведенный ею эффект. Вспыхивает алым и резко поднимает глаза вверх. А в них недоумение сменяется смущением и страхом.

И в этот же момент вспоминаю, как мило эта девица сегодня также смущалась и краснела, когда я ей о размерах намекал… Она реально ни–ни, что ли? Это еще бывает в ее возрасте?