Книга Внезапно Папа, страница 36 – Татьяна Любимая

В приемной трезвонит телефон.

С досадой закусив щеку изнутри, я вынуждена уйти из кабинета директора. Заметят или нет мое отсутствие? Почему–то кажется нет. Медведь и Леся "знакомятся". Даже Матвей не зовет плачем.

Беру трубку надрывающегося телефона.

— Алло? – без энтузиазма.

Черт, не так! Приветствие! Меняю интонацию:

— Компания "МиКо", приемная господина Шведова, Анастасия, добрый день!

— Шведов на месте?

Тот же нервный мужик, что звонил несколько раз с утра, доставал поисками Михаила.

— В данный момент он занят…

— К черту занят! – грубо перебивают меня на том конце трубки. – Срочно дай его мне!

Еще один неадекват.

— Простите, как вас представить?

— Скажи Беляев. Он в курсе.

Переключаюсь на кабинет директора. Гудки и нехотя:

— Да?

— Михаил Иванович, тут вас Беляев разыскивает. Говорит, срочно.

В трубке тишина, а мне кажется, что Шведов так матерится – молча, но вычурно.

— Соедини, – басит наконец.

Переключаю, а дальше не знаю что делать – в кабинет идти или на месте оставаться. И все–таки остаюсь. Растеряно оглядываю стол – надо бы чем-то заняться, но чем?

Прислушиваюсь к тому, что за директорской дверью. Ничего не слышно.

А через минуту подпрыгиваю на месте от резко распахнувшейся двери.

Несколько секунд смотрим со Шведовым друг на друга. Глаза его еще более темные, чем до этого. Жуткие и злые. Лицо напряжено, желваки ходуном ходят.

Кидает отрывисто:

— Олеся принята. Я на встречу. Матвей на тебе до вечера. Приеду, заберу.

Не успеваю открыть рот, чтобы сказать "понятно", как Шведов в два шага покидает офис.

— Настька! Вот это мужик! С большой буквы мужик! Какие габариты! Какие плечи! Какой он вообще… М–м–м! Мечта!

Леська, с блаженной улыбкой и зажмурившись, кружится по приемной, пока чуть не сшибает собой стеклянный шкаф.

— Леся! Олеся! – окрикиваю счастливицу. – Где Матвей?

— Ой, – пьяно улыбается подруга, обмахивая лицо рукой.

Я бегу в кабинет директора.

— Матвей! Матюша? – обвожу пустое помещение взглядом. – Ты где? Это я, Настя.

В груди что–то падает до самых пяток, а потом мозг включается. Не мог пропасть ребенок из офиса. Окно высоко, дверь была всегда закрыта. Да и мимо меня ни одна мышь не проскочит.

Торопливо подхожу к директорскому креслу, заглядываю под стол.

— Спрятался, зайчик? – облегченно падаю на царский трон. – А я так испугалась! Иди ко мне? – тяну руки к мальчику.

Матвей чуть мешкает, а потом вылезает. Глазки грустные, уголки губ опущены. Как еще не плачет, ведь бросили мальчика и отец, и няня.

Сажу его себе на колени, прижимаю головенку к груди. Кутаюсь в тот самый необычно приятный мужской запах, успокаиваюсь сама.

— Вот так, – поглаживаю маленького по спинке, ручкам, – все хорошо. Покатаемся?

Отталкиваюсь ногой и слегка прокручиваюсь на кресле в одну сторону, потом в другую.

Безответственность отца поражает. О чем он думает вообще? А Леська? Он же ее няней утвердил, а она бабочкой порхает, забыв о назначении!

— Ребе–енок! – подбегает к нам веселая Леська и крутит наше кресло сильнее. – Ты не представляешь какой у тебя папка! Он такой большой! Такой брутальный и… большой!

Пфф… Нашла кого в кумиры записать. Тоже мне – Мото-Мото. Сказать бы Никольской прямо все, что я думаю об этом спектакле, но при ребенке нельзя.

— Леся, не крути нас так сильно! Голова закружится!